Юрий Валентинович понимает всё без слов.
- Селёдкин... – тянет с прохладцей.
Фредди резво протягивает мне альбом! Забираю, замечая, как дрожит его рука. В глазах – мольба?... Фыркаю беззвучно.
Прощанием этого мудозвона не удостаиваю, конечно. Похоже, кое-кто получит по самое "не хочу" сегодня. И есть за что!
Гордо задрав подбородок, марширую мимо приунывшего Фредди к Большому Начальнику.
- Вас уже ждут, Иванна Алексеевна. Ещё раз прошу прощения. Мы обязательно разберёмся в ситуации.
Роняет негромкое:
- Отцу привет.
На этих словах буквально... вываливаюсь в вестибюль! Щёки горят.
Блин.
Блин блинский! Папа-а!...
МНЕ КАБЗДЕЦ.
***
Бабушка ждёт меня у бара. Задумчиво тянет сквозь соломинку ярко-оранжевый фреш.
Ну как, бабушка. Вообще-то она мне не родная. В смысле, по крови.
Да и "бабушкой" её можно назвать с большой натяжкой.
Стрижка пикси с уложенной волосок к волоску рваной чёлкой. Очки кинозвезды в глянцевой белой оправе, которые она не сняла, даже зайдя в помещение. И классический красный маникюр.
Представьте себе нечто среднее между Грейс Келли и Элизабет Тейлор, и вы поймёте, что я имею в виду!
Марина Васильевна - мама Алёны. И мы не родственницы с ней вовсе! Однако именно Марина первой приходит мне на ум при слове "бабушка".
Застываю чуть поодаль. Рука так и чешется, достать скетчбук и запечатлеть на бумаге её, сидящую на высоком стуле...
Шёлковая ткань костюма струится по телу, переливаясь в редких лучах солнечного света, проникающего в здание аэропорта. Бабуля блаженно щурится, прячась за тёмными линзами очков легко узнаваемого бренда. Небрежно покачивая носком туфли, периодически прикладывается к своему коктейлю.
Наверняка там намешана какая-нибудь гадость. Типа сельдерея с морковкой. Бабушка Марина – зожница до мозга костей, хотя и выглядит как богема на отдыхе.
Не замечает меня. Бесшумно ступая, подхожу сзади. Обнимаю бабушку за плечи, одновременно вдыхая сладкий цветочный запах её духов.
- Привет.
Бабушка охает. Развернувшись вполоборота, выдыхает с облегчением:
- Напугала!
Смеюсь, обнимая её крепче. Она гладит мои руки, пытаясь выровнять дыхание:
- Так и до инфаркта недолго!
Изящно слезает со стула. Вглядывается в моё лицо несколько секунд, затем слегка отстранившись, осматривает с головы до ног.
- Господи. Какая ты стала! Просто... красавица.
Голубые глаза наполняются слезами.
- Ты... прекрасна, девочка моя. Привет. Привет, родная!
Прижимает меня к груди. Спрятав лицо в складках её кимоно, сглатываю. Глаза щиплет.
Наши объятия прерывает вибрация её смартфона. Воспользовавшись представившейся паузой, отворачиваюсь в попытке обуздать эмоции.
Взглядом упираюсь в стеклянную стену аэропорта, отделяющую нас от взлётного поля.
Бабушка отвечает на звонок.
- Да, Алёнушка. Да, конечно. Заберу, не волнуйся.
Это Алёна? Вся превращаюсь вслух. Может быть... она скажет что-нибудь о папе? Как он отнёсся ко всей этой ситуации с Фредди? И насколько всё хреново? М-м?....
Обернувшись, пытливо всматриваюсь в бабушкино лицо, пытаясь прочесть ответы на свои вопросы.
Подмигивает мне.
- Ваня будет не против. Правда же?
Отодвинув динамик ото рта, шепчет:
- Марка по дороге зацепим?
Киваю согласно. Марк - это наш самый младший. Кажется, в этом году ему исполнится шесть.
- Как сама? - лоб бабушки прорезает глубокая морщинка, хмурится. – Ну, правильно, отлёживайся. И самое главное, помнишь же? Водички побольше! Тёпленькой.
Попрощавшись, кладёт трубку.
- Ну что, погнали? Сделаем небольшой крюк. Марка нужно забрать с тренировки.
Не дождавшись моего ответа, хватает сумку. Энергичной походкой движется к выходу. Торопливо следую за ней.