- Нет. Не надо. Это моя вина и моё дело. И я во всём разберусь. Сама!
Алёна оглаживает моё лицо ладонью, мягко улыбаясь.
- Я знаю, детка. Ты вся в него. Папина дочка...
Внутри теплеет. Расплываюсь в ответной несмелой улыбке.
Резкий звук клаксона прерывает нас.
- Папа!
Моментально вскакиваю с постели.
- Папа приехал...
Как есть, в домашней одежде – топе и свободных шортах с рюшами, бегу на улицу. Папа здесь!
Едва не падаю, поскользнувшись на отполированной до блеска лестнице. Ухватившись за перила, пытаюсь выровнять дыхание.
- Осторожно! – несётся обеспокоенное вслед.
Двери во двор распахнуты настежь. Снаружи уже стемнело, но свет фар, бьющий в окна, ясно даёт понять, что... они приехали! Наконец-то!!
Скитлс где-то там заходится лаем. Детский смех. Голоса. Ускоряюсь. Папа!!
На ходу запрыгиваю в чьи-то кроксы ядовито-зелёного цвета, валяющиеся на коврике у двери.
- Папа!
Высокая фигура у машины. Я не вижу его лица, он стоит чуть поодаль от полосы белого света, разрезающей двор на две части.
Оборачивается. Делает широкий шаг в моём направлении. Ещё один. Роняет на землю зажатую в ладони спортивную сумку, приглашающим жестом разводя руки в стороны.
- Папа... – хриплю, преодолевая вставший в горле комок, когда наши глаза встречаются.
В следующий момент я осознаю себя висящей на его шее. Он стискивает меня в своих объятиях так крепко, что я начинаю задыхаться.
Спрятав лицо на отцовской груди, даю себе несколько секунд, чтобы успокоить сорвавшееся сердце. Он целует меня в макушку, заставляя вновь чувствовать себя маленькой. Папиной...
- Ну. Как долетела? – звучит закономерный вопрос. Мне чудится лёгкая ирония в его тоне.
Невольно морщусь. Очарование момента безнадёжно испорчено. Я прекрасно понимаю, к чему всё идёт.
- Может не будем? – спрашиваю с надеждой.
Папа усмехается негромко. Но я чётко улавливаю сигнал: разговор не окончен.
– Привет, Марусь! – здороваюсь с подбежавшей к нам сестрёнкой. – Как ты выросла! – округляю глаза в притворном удивлении. – Уже выше меня, наверное?...
Довольная, Маша хихикает, подставляя мне щёку для поцелуя.
С опаской оглядываюсь на хищно горящие фары папиного авто. А где?... Они приехали только вдвоём или...
Так и не решившись задать интересующий меня вопрос, следую в дом за остальными. Маша что-то щебечет, я особо не вслушиваюсь. Бездумно киваю в ответ, изредка вставляя нейтральную реплику.
Мои мысли сейчас заняты совсем другим человеком.
Где же он?
Глава 5. Разговоры на кухне
Свет на просторной кухне, приглушённый до минимума, словно окутывает помещение дымкой и сужает его границы.
Мой взгляд художника подмечает детали. Подвесные светильники незамысловатого дизайна, похожие на перевёрнутые бокалы. На столе - ваза со свежесрезанными гортензиями. Стеклянная чаша в центре кухонного островка до краёв заполнена лимонами, которые как будто только что сорваны с дерева - на черенках то тут, то там зеленеют листья.
Всё это, в совокупности, создаёт атмосферу уюта, тепла и спокойствия. Наверное, именно такой должна быть кухня в доме, где живёт большая дружная семья.
От позднего ужина мы хором, не сговариваясь, отказались. Алёна заварила мятный чай со смородиновыми листьями в пузатом чайнике.
Она сидит аккурат между мужем и дочерью. Столовым ножом с витиеватой вязью на рукоятке намазывает домашний паштет на кусочки багета, заблаговременно поджаренные в тостере.
Маруся восседает на чересчур высоком для её роста стуле. Болтает ногами в воздухе в ожидании своего бутерброда.
- Я не думаю, что это хорошая идея, - голос Алёны звучит спокойно и размеренно.
Машенька недовольно морщит свой аккуратный носик.
- А деда сказал, хорошая!
- Правда? - удивляется Алёна. - Ты уверена?... - переводит красноречивый взгляд на мужа, который в данный момент скроллит что-то на экране своего смарфона, одновременно прихлёбывая чай из кружки с надписью "лучший папа".