Крепко сжимаю зубы. Опускаю голову ещё ниже. Волосы плотной волной спадают на моё лицо, отгораживая от реальности.
- Вань... – голос папы внезапно теплеет. – Посмотри на меня.
Робко поднимаю взгляд. Упираюсь в глаза, так похожие на те, что я вижу каждый день в зеркальном отражении. Он говорит серьёзно, без тени улыбки.
- Ты должна знать. Что всё, что я когда-либо делал, делаю и буду делать... всё это – ради твоего блага. Помни об этом, даже когда будешь злиться. Иди ко мне... – раскрывает ладонь.
Со всхлипом цепляюсь за его тёплые пальцы, позволяя притянуть к себе. Второй раз за вечер меня обнимают родные руки.
Шорох шагов позади. С большой неохотой отстраняюсь.
- Уснула уже? – спрашивает отец.
- Как только голова коснулась подушки. Прям за одну секунду, не поверишь! - смеётся Алёна. - Чаю ещё хочешь?
Папа качает головой в отрицательном жесте.
Мачеха начинает убирать со стола. Останавливаю её.
- Давай помогу.
Она не спорит. Складываю грязные чашки на поднос. Они явно не предназначены для посудомоечной машины, судя по изящной росписи на фарфоре.
Папа обнимает Алёну за талию, притягивая ближе к себе. Целует в шею. Отворачиваюсь резко. Подобные проявления нежности... я к ним не привыкла.
Мраморная мойка угольно-серого цвета находится на противоположном конце кухни, примерно в трёх метрах от обеденного стола. Журчание воды плюс звуки летнего сада, доносящиеся из окна, немного заглушают разговор за моей спиной.
Немного, но недостаточно.
- Ну и где он? – требовательный голос отца.
- В городе, с друзьями... - виновато вздыхает мачеха. - Лёш... Максим - уже взрослый. Я не могу ему запретить...
- Зато я могу! – отец явно зол.
- Ему семнадцать.
- Вот именно! – язвит папа. - Семнадцать. А не восемнадцать!
- Не злись. Ты сделаешь только хуже, - успокаивающе.
- Он, что... где Кавасаки?! – отец почти кричит шёпотом.
- Там где ты его оставил, в гараже у соседей.
- До сих пор не могу понять, как можно исполнить такое... Каким дебилом надо быть, чтобы подарить семнадцатилетнему подростку мотоцикл!?
Алёна опять вздыхает.
- Иногда мне кажется, что Кирилл таким образом компенсирует то, что его никогда не было рядом.
- Дурацкая компенсация!
Резко выключаю напор.
Кажется, Кирилл - это первый муж Алёны. И по совместительству – родной отец Макса...
Глава 6. Сон в летнюю ночь
Моя первая ночь в новом доме выдаётся напряжённой. Летняя духота давит и словно окутывает плотным коконом. Жарко... Я не могу найти себе места.
Как назло, кондиционер в моей комнате сломался. Алёна удручённо тычет в кнопки пульта, но безуспешно. Пообещав вызвав мастера прямо с утра, желает мне "спокойной ночи" и оставляет одну.
Я открываю настежь окно, но это не помогает. Такое ощущение, что воздух буквально застыл вокруг. Одежда липнет к телу, поэтому раздеваюсь до нижнего белья.
Промаявшись около часа, плюю на отсутствие дверного замка. Чертыхаюсь и стягиваю бюстгальтер. Воровато оглянувшись, пуляю в сторону кресла. Он зацепляется за подлокотник и повисает некрасивой сосулькой. А-аа. Пофиг.
Закрываю глаза. Плотно зажмурив веки, стараюсь расслабиться.
Мне всё неудобно в этой постели. Материал белья натирает. Матрас слишком твёрдый, а подушка, наоборот, чересчур мягкая... Полная луна: в комнате светло как днём из-за отсутствия штор на окнах. Алёна сдала их в химчистку перед моим приездом, а забрать ещё не успела.
Твою мать! Это просто анриал.
Сдаюсь и протягиваю руку. Вслепую, на ощупь, нахожу свой айфон, заряжающийся на тумбочке у кровати.
3-38. В столице сейчас на два часа меньше. Может я ещё не привыкла к разнице во времени?
Дёргаю цепочку торшера, комната озаряется мягким тёплым светом. Щурюсь с непривычки. Выуживаю спрятанный скетчбук из-под подушки и присаживаюсь на кровати. Устраиваюсь поудобнее.
Делаю плавный вдох-выдох, пытаясь настроиться. Кончик карандаша зависает над незаконченным наброском.