— Риша. Ирина, Ириша — Риша. А тебя?
— Виктор. Вик, — не моргнув глазом, соврал Мартин.
Девочка выглядела чуть старше Вика. Худая, невысокая, в серой куртке и мятой зеленой юбке, она стояла перед ним и вытирала слезы рукавом.
— Слушай, мне кажется, я не смогу ее похоронить. Земля твердая совсем… — расстроенно сказала Риша, глядя на мертвого пса.
— Мы можем развести костер, когда земля прогреется, легче будет вырыть могилу. Или, если согласишься, мы можем его сжечь.
«Вик, давай ты, а? Тебе нужны друзья».
«У меня есть ты, мне больше не нужно».
«Это неправильно. И у меня такое ощущение, будто я отбираю у тебя…»
«Ты ничего не отбираешь. Давай ей поможем, ладно?»
«Конечно…»
— Вик, ты меня слышишь?
Кажется, Риша обратилась к нему не в первый раз.
— Прости, я задумался. Что ты сказала?
— Я сказала спасибо. Если ты не против, давай вечером его похороним? Мне нужно домой, папа рассердится.
— Хорошо. Встретимся здесь? Когда?
— В семь.
Мартин кивнул. Подошел к растущей неподалеку ели и отломил две нижние ветки, широкие и пушистые. Положил одну на землю, на нее — собаку. Вторую ветку он положил сверху.
— Спасибо тебе, — слабо улыбнулась девочка. — До вечера!
Она развернулась и бросилась бежать так, будто за ней гнались. Только ярко-красный шарф сполохами мелькал на фоне белого снега. Скоро она совсем скрылась из вида.
«Вик, тебе неприятна эта девочка?» — спросил Мартин, привычно устаиваясь в проеме.
— Нет, она вроде хорошая…
«Давай тогда ты придешь сюда вечером и поможешь ей похоронить этого несчастного пса?»
— Нет, не пойду. Ты… ты иди. Друзей тебе можно иметь.
«А тебе?..»
Вик почувствовал тревогу Мартина, и пожалел, что сболтнул лишнего. Нужно было сказать, что девочка ему неприятна, и он не хочет ее больше никогда видеть.
— А мне нельзя, ты что, не понимаешь?! Нельзя! Ты тогда… умрешь.
«Кто тебе сказал такую глупость?»
— Я… смотрел… там женщина сказала, что вымышленные друзья уходят, когда появляются настоящие. А мне не нужно настоящих!.. — предательские слезы обожгли глаза.
Он никак не мог их сдержать. Перспектива потерять Мартина слишком сильно пугала. Вик привык к его любви, к его обществу и его советам.
«Вик, эта женщина ничего не понимает. И не ты ли мне говорил, что мы вместе умрем? Я что, в конце концов, воображаемый друг?»
— Нет… наверное… она сказала… обц… обсце… я не помню, какая-то болезнь…
«Я тут надолго, Вик. Я уже построил дом, постелил коврик и завел рыбку. Не бойся, я всегда буду с тобой».
Мартин, прикрыв глаза, представил, как тянется в проем. Через свет, через темноту, через все законы и пространства, чтобы провести ладонью по щеке Вика. Он не сможет вытереть слезы, ну и пусть.
— Это ты? — спросил Вик, касаясь щеки кончиками пальцев там, где только что почувствовал прикосновение.
«Да. Видишь… я никуда не денусь, правда. Не заставляй меня чувствовать себя виноватым, Вик, это страшно, особенно если никак не исправить. Не хочу заставлять тебя от всего отказываться…»
— Я все равно боюсь с ней дружить.
«А хочешь?»
— Наверное… наверное хочу.
«Хорошо, давай оба с ней подружимся. Не будем говорить, что нас двое, но будем оба с ней общаться. Если это будет твой и мой друг, она меня не заменит».
Мартин очень надеялся, что Вик не заметит очевидных нестыковок в его предложении. Но он очень хотел, чтобы Вик подружился с кем-то еще. Чтобы не сидел целыми днями дома, рисуя себе какие-то фантастические картины или разговаривая с голосом у себя в голове. О том, что дружить он сам ни с кем, особенно с девочками не хотел и боялся, Мартин заикаться не стал. Хотя мысль о посторонних привязанностях вызывала у него панику.
— Давай! — кажется, Вик правда обрадовался.
«Вот и хорошо. Идем домой, думаю до вечера прогулок достаточно», — улыбнулся ему Мартин.
Уже дома, заваривая на кухне чай, Мартин отчаянно гнал от себя тревогу. Она была безотчетной и какой-то далекой. Будто ненастоящей.
— Чем займемся до торжественного погребения? — спросил Вик.
Мартин был рад, что Вика не напугала смерть. Он чувствовал, что Вику жаль пса, но столкновение со смертью он принял естественно. С другим отношением жить в деревне ему было бы очень трудно. А вот Рише, потерявшей своего друга, он очень сочувствовал.
«Хочешь я тебе почитаю?»
— Конечно!
Вик, сжимая горячую кружку, устроился на кровати, завернувшись в старый, растянутый свитер.
Мартин, улыбнувшись, начал новую главу.