Быстро отвинтив колпачок «удочки», он переместил пиджак Регбиста на стол, а брюки разложил на полу. И сноровисто приступил к делу. Индикатор «удочки» без труда обнаружил всех трех «паучков», потом в ход пошел крошечный «крючок» — и подслушивающие аппаратики один за другим были переправлены в капсулу «удочки».
Все. Дело было сделано. Трубач мог трубить отбой. Расседлывайте коней, товарищи, рассаживайтесь у костров. Сейчас будет хороший ужин. Роскошный ужин в ресторане, а не тот несчастный хот-дог…
Андронов мысленно пожал самому себе руку. Убрал «удочку» с добычей в задний карман джинсов и принялся приводить все в прежний вид — Регбисту незачем было знать об этом несанкционированном проникновении. Поднял брюки с прохладного линолеума, аккуратно сложил по стрелкам — как было — и повесил на спинку стула. Забрал со стола пиджак, придержал покатившееся яблоко, вернул на место и остановил взгляд на книгах. Собственно, там лежала только одна книга — карманного формата, с цветной обложкой. Приобретенная, видимо, во время недавнего хождения Регбиста по здешним магазинам.
«Стажеры».
Андронов удивленно хмыкнул: Регбист тоже был поклонником АБС.
А второй предмет, сначала принятый за книгу, оказался не книгой, а солидной по толщине синей записной книжкой, из которой высовывались уголки каких-то бумажек.
Андронов повесил пиджак Регбиста поверх брюк и подумал, что стоит, пожалуй, глянуть на записи — мало ли что… Информация вещь полезная, даже местные таксисты это понимают. А если еще ее можно добыть без всякого труда и бесплатно — достаточно лишь протянуть руку…
Он протянул руку и взял записную книжку. Начал листать с конца, выпуская края страниц из-под большого пальца левой руки.
Фамилии… Имена… Адреса… Цифры — номера телефонов… Какие-то расчеты… Некоторые вложенные бумажки оказались визитными карточками, другие — невразумительными записями, сделанными разным почерком и разной пастой. Незнакомые фамилии. Незнакомые адреса. Незнакомые номера…
А потом — словно иголка воткнулась в сердце. За ней вторая. Третья. Чувствуя, что его бросает в жар, Андронов, теперь уже двумя пальцами правой руки, перевернул еще несколько страниц — и получил очередные болезненные уколы. Затаив дыхание, он открыл первую страницу с личными данными владельца: имя, фамилия, адрес, паспорт, телефон домашний, телефон рабочий, факс, «мыло»… И застыл статуей «Аллегория изумления».
Оцепенение его, впрочем, длилось недолго. Бросив записную книжку на стол — причем, совершенно не заботясь о том, чтобы она угодила именно на то место, где лежала раньше, — Андронов запустил руку во внутренний карман пиджака Регбиста и вытащил паспорт. Открыл, взглянул — и положил обратно. Произнес выразительно:
— Тудыть твою в душу!
И пошел к лоджии, чуть покачивая головой из стороны в сторону и не в состоянии еще осознать смысл и значение этой новой для него информации.
Он ведь, оказывается, знал этого человека. Хоть и заочно, — но знал. Перебравшись к себе, Андронов машинально поднял с бетонного пола лоджии «фомку». Подошел к перилам и принялся отрешенно смотреть на городские кварталы, которые уже теряли очертания в подступающих сумерках. Мысли его были беспорядочными, как броуновское движение, и ни одну из них пока не удавалось не только ухватить, но даже притормозить.
6
В собственном номере, куда Андронов вернулся, простояв на лоджии минут пять, его подкарауливала еще одна неожиданность. Причем отнюдь не из тех, которые называют приятными. Неожиданность явилась в виде двух молодых людей специфической породы — с квадратными подбородками, сплющенными ушами и крепкими шеями. И униформа у них была стандартной — темные куртки и джинсы. Один бычок сидел на стуле, расставив слоновьи ноги и положив руки на стол. Перед ним лежало раскрытое удостоверение, изъятое из куртки Андронова. И раскрытый паспорт, изъятый оттуда же. А бумажник Андронова, безусловно, уже перекочевал в карман бычка. Второй устроился на тумбочке в изножье кровати, у дальней от Андронова стены комнаты. В руке у него был не какой-то там примитивный кастет или нож, а добротный пистолет. Не газовая игрушка, не пугач, а самое настоящее боевое огнестрельное оружие — это Андронов определил сразу. Определил — и застыл возле портьеры, понимая, что деваться ему некуда. Не прыгать же с седьмого этажа в надежде, что вдруг при падении прорежутся крылья.
— Вот такой фрагмент, братан, — жирным голосом сказал сидевший у стола подручный Аптекаря. (В том, что к нему пожаловали именно подручные Аптекаря, Андронов не сомневался.) — Не думаю, что к твоему счастью. — Он постучал толстым коротким пальцем по удостоверению. — Липа?