Слово «фрагмент» оказалось для Андронова подобным вспышке, которая все осветила и прояснила.
«Ай да девица-красавица, — подумал он. — Не только на флешмоб ты способна, оказывается. И пьянка работе не мешает».
И еще он подумал, что его командиры там, в Москве, недооценили противника. Аптекарь подготовился к возможному появлению «хвоста», и пока он, Андронов, пас Регбиста, ребятки Аптекаря пасли его самого. Охотник сам стал дичью. Вряд ли, конечно, они вычислили его прямо на вокзале — скорее уж, здесь, в гостинице… Впрочем, теперь это не имело значения. Главное — вычислили, главное, что Аптекарь предусмотрел вариант с тем кафе и разместил там девицу-красавицу. И она, забирая сигареты из его, Андронова, куртки, прицепила «паучка»… Причем, в отличие от него, Андронова, прослушку вели сразу же (он такого задания не получал) и были в курсе всех его разговоров.
Что с ним собираются делать, Андронов не знал, но мог предполагать — и все предположения были грустными. Для него. Ситуация сложилась не самая выгодная… однако не безнадежная. Приходилось с шашкой на пулеметы ходить, и удачно ходить, и вряд ли тот второй, с пистолетом, прямо так вот сразу затеет пальбу. Не кино же, в конце концов! Ох, не вовремя явились сюда ребятки Аптекаря — не с ними сейчас надо бы разговоры разводить, а пообщаться с этим… Регбистом… Обязательно пообщаться!
Все эти размышления заняли две-три секунды, не более — Андронов думал обо всем одновременно, да еще и успел прикинуть расстояние до каждого из непрошеных гостей. До ближнего получалось четыре шага, до дальнего — шагов семь. Вполне приемлемая дистанция, если действовать с умом, хладнокровно. Хотя пулю в живот или прямо в лоб можно было, конечно же, схлопотать запросто.
«Не видел ты пуль, что ли, страшный герой, ужасный?» — подумал Андронов.
И, не двигаясь с места, ответил бычку насчет «липы», ничуть при этом не покривив душой:
— Разумеется, подделка. Мы ж вроде как одним ремеслом занимаемся, только в разных командах. Можно сказать, единомышленники. Ловко вы меня вычислили, братишки.
— А то! — утробно произнес ближний «братишка», а дальний, поведя стволом пистолета, приказал:
— Железяку на пол!
Это были именно те слова, которых и ждал Андронов. Он уже все прикинул — и сделал выбор из двух наиболее приемлемых вариантов. Правильный ли это выбор, должно было показать самое ближайшее будущее.
— Без проблем, братишки, — миролюбиво начал он, по-прежнему не шевелясь. — Думаю, как-нибудь поладим.
С последним произнесенным звуком, Андронов одним резким движением кисти, еще помнящей тяжесть кавалерийской шашки, без замаха метнул «фомку» в лицо бычку с пистолетом. И тут же, рванувшись к кровати, схватил подушку и швырнул ее в «братишку» у стола. Одним взглядом оценил эффект, произведенный увесистой «фомкой» (а она угодила именно туда, куда Андронов и метил — в переносицу), и вслед за подушкой бросился на ближнего гостя. Тот не успел даже поднять руки, когда Андронов всем телом налетел на него, сбивая на пол. Ухватившись пятерней за волосы «братишки» («Эх, что ж вы не ходите обритые, как раньше?»), Андронов несколько раз впечатал его физиономию в пол. И хоть и мягким был линолеум, физиономия впечатывалась со стуком и хрустом, как и положено.
Секундная стрелка вряд ли успела описать хотя бы один круг, когда Андронов выпрямился и оглядел дело рук своих.
«Вот так, ребята… Нет, не ходили вы с шашкой на пулеметы…» Отведавший «фомки» бычок упал с тумбочки на кровать и лежал ничком, пачкая кровью покрывало. И признаков жизни пока не подавал. Так же, как и его соратник, который умиротворенно и тоже ничком распластался у стола. Нужно было что-то делать с этими пребывающими в отключке тушами. Нейтрализовать их на как можно более долгий срок.
Задача была предельно ясной, а со средствами ее реализации Андронов определился в течение нескольких секунд. Подобрав с пола пистолет, он для верности добавил одному и другому рукоятью по массивным затылкам. Соблюдая, впрочем, меру — убивать он больше никого не собирался. Пришлось изрядно попотеть, освобождая туши от курток, а потом вновь надевать их на бычков — уже задом наперед, застегивая на спине, да еще и завязывая там же, на спине, рукава узлом, так, чтобы «братишки» не могли руками шевельнуть в этих коконах. Мало того, он не поленился замотать обоих в гостиничное белье — одного в пододеяльник, а другого в простыню, — и закрепить эти саваны предварительно вытащенными из джинсов горемык ремнями. Не переводя духа, Андронов наведался в душевую, намочил оба полагающихся ему полотенца и накрепко связал бедолагам щиколотки. Именно бедолагам, неудачникам, а не врагам. Никакой неприязни к ним он не испытывал, и поступал с ними столь бесцеремонно не из-за собственного садизма, а исходя сугубо из интересов дела. И ради собственной безопасности — в первую очередь.