- Я там нам завтрак приготовил, - Мадс кивнул в сторону кухни и усмехнулся, - Конечно, я не Ганнибал Лектер, но яичницу с беконом пожарить могу.
Из глубин квартиры до Дэнси действительно донесся соблазнительный аромат кофе и жаренного бекона. Выскользнув из-под шуршащего одеяла, Хью стыдливо прикрылся рукой.
- Утреннее солнцестояние? - хохотнул Мадс, иронично вскидывая бровь, - Понимаю.
Хью еще пуще покраснел и заозирался в поисках своих вещей. Датчанин, все так же улыбаясь уголком рта, подошел к нему и неожиданно сгреб в объятья. Дэнси лишь шумно выдохнул ему в шею, ощущая собственным возбуждением всю степень заинтересованности Мадса. Сейчас, при ярком солнечном свете, всё это: и квартира, и Мадс и их близость - всё казалось фантастическим сном. “Может, я просто вчера умер еще по дороге в бар, и сейчас в Раю?” - пронеслась шальная мысль в голове британца.
- Я бы мог помочь тебе прямо сейчас, - жарко шепнул ему на ухо Мадс, - Но тогда остынет завтрак.
“К черту завтрак!” - хотелось воскликнуть Дэнси, но он не хотел обижать друга (друга?).
Спустя пять минут они уже сидели за круглым обеденным столом на просторной кухне, залитой теплым солнечным светом. Мадс одолжил ему одну из своих футболок, и Хью наслаждался запахом Миккельсена и какого-то домашнего уюта, что она источала. Датчанин с наигранной театральностью “а-ля доктор Лектер” поставил перед ним тарелку с яичницей-глазуньей и тремя ломтиками аппетитно пахнущего бекона.
- Я мог бы предложить тебе вино Каберне фран урожая 2001 года, - поставленным голосом произнес Мадс, глаза его при этом весело блестели, - Но, полагаю, к завтраку лучше подойдет свежезаваренный кофе арабика, смолотый из лучших зерен.
Он потряс баночкой с растворимым кофе и добавил уже улыбаясь:
- По крайней мере, так заявляет производитель.
Хью улыбнулся в ответ.
Они приступили к завтраку. Яичница оказалась довольно вкусной, Мадс добавил в нее какие-то специи, кусочки томатов и перышки лука, превратив обыденное блюдо в нечто оригинальное, достойное стола самого Ганнибала.
- А у тебя вчера в первый раз было? - внезапно спросил датчанин, прихлебывая кофе, - Ну, секс с мужчиной?
Дэнси едва не подавился.
- На самом деле, это было довольно заметно, - Мадс говорил легко и непринужденно, по ходу отправляя в рот кусочки яичницы, в то время как Хью едва со стыда не сгорал, - Твоя пылкость в сочетании с…
Тут Мадс немного покрутил вилкой в воздухе, прожевывая пищу, задумчиво сверля взглядом потолок и подыскивая подходящее слово.
- С неловкостью, - наконец, нашелся он, - Это было довольно мило. И, признаться, мне даже польстило, что я у тебя первый.
Хью растерялся, не зная, обижаться ему или извиняться. Или вообще сказать, что он ошибся, что у него достаточно опыта. “Черт, вот ведь проницательный сукин сын!” - с восторгом подумал Дэнси, а вслух произнес:
- Сорокалетний девственник.
- Уже нет! - Мадс засмеялся, откидываясь на спинку своего стула и с торжеством глядя на британца перед собой.
- Судя по твоим словам, ты в подобных… эм… развлечениях больше разбираешься, - ответил ему Хью.
- Спрашиваешь, - фыркнул датчанин, - Я занимался балетом. Поверь, стереотипы не врут. Никогда не стеснялся своей бисексуальности, хотя особо, конечно, и не афишировал.
- А я никогда и не хотел особо, - пожал плечами Хью, вспоминая все разы, когда продюсеры или коллеги прямо или намеками пытались склонить его к близости. Такое случалось с завидной регулярностью, так что Хью сам удивился собственным словам. А ведь столько возможностей было… Но он сказал чистую правду: до Мадса Миккельсена ни один мужчина не вызывал в нем таких чувств.
- Тогда это льстит мне вдвойне, - тихим рокочущим голосом сказал датчанин, и в его глазах вновь зажглось пламя охотника.
К счастью, завтрак был не настолько плотным, чтобы помешать им вновь насладиться друг другом. В этот раз Мадс был чуть нежнее, а Хью, наоборот, пытался показаться более опытным: он буквально опрокинул Миккельсена на кровать и уселся верхом. Он руководил процессом и глубиной проникновения, и ощущения от этого стали ярче и острее. А может, дело было в сияющих глазах Мадса, в его доброй улыбке и ласковых руках, в солнечном свете, в котором кружились пылинки… Миккельсен чуть надавил ему на спину, и Хью опустился ему на грудь:
- У тебя точно не болит задница? - немного грубовато и с усмешкой спросил датчанин, но от той неподдельной заботы, что звучала в вопросе, сердце Дэнси защемило. Нет, это был не просто секс, не просто эксперимент или удовлетворение любопытства. Это было нечто такое, что еще причинит ему немало страданий.
- Не болит, - тихо произнес Хью, а в мыслях пронеслось: “В отличие от сердца”.
- Везунчик! - Мадс порывисто толкнулся в него, и Хью судорожно вдохнул, - Ну и я молодец, конечно!
Миккельсен прижал его к себе, буквально обездвижив, движения его стали более резкими, отрывистыми, жадными. Хью чувствовал, как его член, вжатый в живот Мадсу, пульсирует возбуждением, и застонал датчанину в шею. Нет, он никогда им не насытится…
*
Ближе к обеду они вышли из дома. Было начало ноября, но погода стояла будто сентябрьская: теплое солнце золотило голые ветви деревьев, южный ветерок приносил соленый запах океана, а радостный визг детей с детской площадки неподалеку наполнял душу умиротворением. Последние теплые деньки, скоро погода изменится, задуют холодные ветра с севера, пригонят тяжелые тучи, до краев наполненные колючим снегом, и зима вступит в свои права. Но пока еще было светло и тепло, легко и беззаботно, и глупо было бы упускать столь великолепные выходные, которые природа подарила канадцам.
Решено было съездить на рыбалку. В отличие от своих персонажей, заядлым рыболовом был Мадс, Хью же держал удочку больше на камеру. Проживя два года в Торонто, Миккельсен успел найти несколько рыбных мест. Они ехали около часа, датчанин завез их в какие-то совсем глухие места, но Дэнси был этому только рад. Решив проверить, который час, он едва ли не впервые за день взглянул на телефон. Один пропущенный. Сердце неприятно екнуло. От Клэр, ну конечно. Хью смутно припомнил, что вчера ночью как раз кто-то звонил. Надо было бы перезвонить… Но на экране высветилось “Сеть недоступна”. Дэнси даже улыбнулся такому совпадению, правда, тут же устыдился - что он делает? Это же его жена, его малышка-Клэр, его любовь…
- Ты идешь? - позвал Мадс. Он стоял уже на берегу, и легкий ветер слегка трепал его волосы. Хью мысленно проклял себя. Просто за то, что был счастлив с Миккельсеном.
Тишина и покой осеннего леса, острый запах опавших листьев и сырой земли, печальная перекличка журавлей - это и было то, что Фуллер показывал как Дворец Памяти Уилла Грэма. Теперь это станет частью и самого Хью. В его сердце навсегда останется теплая ноябрьская суббота, плеск озера, долетающий издалека запах дыма и Мадс, перебирающий приманки, разматывающий леску. То, как он щурится, оглядывая водную гладь. Как закатывает рукава. Как задумчиво курит, поглядывая на поплавок. Стрекоза - одна из последних в этом году - садится на удочку. Рыбалка - молчаливая охота, и они сидят в тишине. Пригревшись на солнышке, Хью наблюдает за Миккельсеном. Ему хочется, чтобы этот день никогда не кончался…
К четырем часам просыпается голод, и Мадс прямо на берегу разводит костер и готовит улов. Они поймали не много, но на двоих - в самый раз. Они смеются, перебивают друг друга и будто не могут наговориться после нескольких часов молчания. Они говорят обо всем на свете. Обо всем, кроме работы и семьи. Потому что сейчас они свободны, они одни, они просто два безымянных человека, которым очень хорошо вместе.
Возвращаться в город не хочется, но в это время смеркается рано. Всю дорогу Дэнси сидит хмурый, потому что думает, что Мадс отвезет его в гостиницу. Но датчанин вновь привозит его к себе домой. Хью помнит про камеры в лифте, и сохраняет каменное выражение лица до входа в квартиру. Но стоит им переступить порог, как события вчерашнего дня повторяются: снова поцелуи, объятия, ласка и страсть. Но на этот раз Миккельсен утягивает его не в спальню, а в ванную: после долгого дня на природе неплохо бы помыться. В итоге Хью узнает, что, во-первых, Мадс может продержать его на весу довольно долго, во-вторых, что бальзам для волос - это отличная смазка, и, в третьих, что если забыться и не обращать внимания на то, куда рикошетит вода от их тел, можно затопить соседей снизу. До затопления, слава богу, не дошло, но после душа они, смеясь, еще минут двадцать собирали тряпкой лужи по полу.