Одиночество.
Мадс бы поддержал. Помог ему справиться. Если бы сам не был причиной случившегося…
Так, на друзей рассчитывать не приходится. Хью поставил стакан на стойку и попросил бармена обновить, а сам тем временем вновь принялся изучать расписания, прокручивая в голове варианты. Большинство рейсов были, естественно, внутренние, но также Международный аэропорт Калгари открывал дорогу практически в любую часть света: в Европу, в Азию, в Южную Америку… Можно было отправиться куда угодно, улететь далеко-далеко, снять на несколько дней дом… ну, например, в Германии, вон, рейс до Мюнхена через два часа. Но от себя не убежать, не убежать от одиночества и предательства, не убежать от своих мыслей…
…о сильных руках, о доброй и лукавой усмешке, о мягком голосе с различимым датским акцентом…
Нет! Хватит думать о нем! Хью со злостью опрокинул в себя оставшийся виски. Алкоголь постепенно начинал действовать, и обида внутри Хью уступила место злости. Бармен вновь обновил, но предупредил, что больше пить Дэнси не следует. Все-таки это аэропорт. Большинство вокруг глушили алкоголем не боль, а банальный страх перед полетом. Спиртное отлично помогало перестать бояться. Хью тоже больше не боялся, он наполнился решительностью. Улететь! Улететь куда угодно, лишь бы подальше от Мадса, от Клэр, от всех, кто причинил ему боль!
Я не хочу улетать, пожалуйста, я хочу остаться здесь. Я хочу к тебе. Я хочу…
Мадс.
Он стоял у самой границы барной зоны. Он смотрел на Хью. Он приехал за ним…
Сердце Дэнси сжалось, а затем невыносимо разбухло в груди, наполняясь болью, любовью и слезами. Дыхание остановилось.
Наваждение длилось лишь доли секунды. Стоило моргнуть один раз – и никого уже нет. Ему привиделось. Он слишком хотел быть с ним, слишком хотел, чтобы Мадс приехал за ним…
Переполненное сердце будто лопнуло, оставив после себя ноющую пустоту. Слезы прорвались наружу. Скрывая их ото всех, Хью опустил голову, бросил на стойку сотню долларов и, подхватив свою сумку, быстрым шагом ушел от бара. Он шел, глядя себе под ноги на белые плиты пола, боясь поднять глаза. Боясь снова увидеть того, чего нет.
Ноги сами принесли его к терминалу.
- Куда летите, сэр?
Хью поднял покрасневшие глаза и вновь уставился на табло. Рейсы снова сдвинулись, и внизу появился новый. Калгари-Лондон. Вылет через два с половиной часа.
Лондон. Хью будто почувствовал себя ребенком. В Лондоне сейчас жили его родители. Семья – вот, кто будет ему рад под Рождество! Даже если он прилетит один и без предупреждения! Родители всегда поймут, всегда пожалеют, всегда защитят от злого мира. Даже если тебе уже почти сорок, ребенок внутри тебя всегда будет искать защиты именно в родительском доме.
*
В ожидании самолета, а потом и на его борту Хью размышлял о том, что скажет родителям. Как преподнесет ссору с Клэр. О каких причинах сообщит. Мучаясь и репетируя про себя реплики, Дэнси вконец отчаялся. Он не знал, как сказать стареньким отцу с матерью, что променял милую жену и двухлетнего сына на какого-то мужика! Они не одобрили бы даже обычную измену с женщиной, вступились бы за обманутую Клэр, а сказать им о Мадсе… Проще отрезать себе язык!
Самолет пошел на посадку. Хью вздохнул и пристегнул ремни. Он так ничего и не придумал! Решил, что просто скажет, что поругался с Клэр, а об остальном умолчит. Понадеется на их тактичность и уважение к личным переживаниям.
В Лондоне был уже поздний вечер и шел противный мелкий дождь. Из-за погодных условий посадка вышла жесткой – самолет стукнулся шасси о посадочную полосу, чуть подскочил, но затем уже основательно сцепился с поверхностью. Некоторые пассажиры испуганно вскрикнули, но потом раздались аплодисменты. Пока лайнер замедлял ход, Хью малодушно представлял, что случилось бы, попади он в автокатастрофу и погибни. Что было бы с Клэр и Сайрусом? Расстроился бы Мадс? Был бы новый сезон «Ганнибала»? Глупые мстительные мысли…
Когда Хью спускался по трапу, он внезапно особенно резко ощутил все те тысячи миль, что теперь пролегли между ним и Миккельсеном. Разлука с женой почему-то не отзывалась в сердце такой же болью, как разлука с датчанином. Порывистый ветер и ледяной колющий дождь лишь усиливали ощущение покинутости. Но он не один. Он прилетел домой. Ему есть, куда пойти.
Получив багаж и пройдя таможенный контроль, Хью взял такси. Назвав родной адрес, Дэнси отвернулся к окну. Желтый кэб резво несся по полупустым улицам, на которых почти не было прохожих, но свободно гулял дождь. Фонари мерцали теплым светом, будто приветствуя Хью. Из динамиков в машине лился какой-то фолк, который чем-то родным отзывался в британской душе Дэнси.
Родительский дом располагался в самом конце Тополиной аллеи. Аккуратный двухэтажный домик в классическом английском стиле, со ставнями и мезонином.
Расплатившись с водителем, Хью вышел из такси. Когда он вынул из багажника свою сумку, машина, мигнув стоп-сигналами напоследок, тронулась и уехала. Дэнси вздохнул и перешел улицу. Бросив взгляд на подъездную дорожку, он с опозданием заметил отсутствие родительского седана. И у дома не горели окна. Еще подъезжая, Хью решил, что родители просто уже спят, но сейчас закралась пугающая мысль, что их вовсе нет дома! И тогда Хью останется сидеть на крыльце под проливным дождем, ведь идти теперь было больше некуда…
Дэнси медленно подошел к двери и нажал на звонок. Внутри зазвонил механический колокольчик. И тишина. Дэнси подождал немного, а потом снова нажал на кнопку. Никакой реакции. Хью почувствовал раздражение и злость на несправедливость мира. Он уже развернулся, чтобы уйти, может, найти какой-нибудь мотель, где можно переночевать, а утром уже снова думать, что делать дальше, когда на покрытый изморозью газон упал свет из зажегшегося окна. Хью повернулся к двери.
Щелкнул замок, повернулась ручка, и дверь отворилась. На пороге стояла Кейт, его младшая сестра, сонно трущая глаза.
- Хью?
- Кейт, слава богу! – Дэнси сгреб сестру в объятья, так он был рад ее видеть. – И сколько раз тебе говорить, чтобы ты спрашивала «Кто?», прежде, чем открывать!
- Хью, милый! Я так рада тебе! Но… что ты тут делаешь?
*
Они сидели на кухне с горячими чашками кофе. Измученный Хью и сонная Кейт, то и дело заправляющая мелированные пряди за ухо. Родители, оказывается, уехали на Рождество к друзьям в Хэмпшир, а Кейт как раз недавно вернулась с очередной благотворительной акции из Африки и надеялась тихо переждать рождественскую суету в родном доме. Как и Хью.
Брат сперва долго не хотел открывать ей истинную причину своего визита. Кейт догадалась, что, видимо, случилось что-то совсем из ряда вон выходящее, раз ее обычно открытый и болтливый братец предпочитает отмалчиваться. И только когда она налила ему уже третью кружку, Хью начал говорить.
По началу он говорил неуверенно, но потом все с большей убежденностью. Он не хотел углубляться в проблему, копаться в себе и своих чувствах, но его будто несло – сказался стресс, усталость, голод и три кружки кофе подряд. Он рассказал ей все. Рассказал о том, как поначалу завидовал Мадсу. Как нравилось с ним общаться. Как его начали посещать «неправильные желания», которые он долго пытался игнорировать. Как Мадс сбил его с толку, сказав, что ненавидит геев. Как сам же потом пригласил выпить. Как он позорно сбежал в туалет, когда датчанин намекнул, что догадывается о его чувствах к нему. Как раскрылись все карты. Рассказал о чудесной ночи и о не менее чудесном дне потом. О великолепных выходных, когда он по-настоящему жил, был счастлив. Как потом все изменилось, его счастье разбилось о несокрушимую реальность. Семья, дети, общество. Клэр и Ханне. Сайрус. Стабильность. Гребанная стабильность! А потом жена Миккельсена пригласила их на Рождество в свой загородный домик в горах. И там все было чудесно! И ужасно одновременно. Потому что Мадс был слишком близко. Много соблазнов. Много поводов потерять голову, утратить рассудок. Просто сойти с ума от любви… И он сошел с ума. Нет, они не попались с поличным. Оступился Хью. Мучимый ревностью и неуверенностью, он начал выяснять отношения, а Клэр все слышала. Клэр узнала все из первых уст! Он говорил, говорил много, говорил лишнее, а этот датский ублюдок просто стоял и смотрел, как рушится его жизнь! И вот к чему все привело. Все рухнуло…