На Новый год Кейт взяла Хью к своим друзьям. Шумная вечеринка, незнакомые, но доброжелательные люди и море выпивки помогли Дэнси расслабиться. В отличие от Рождественской ночи, на Новый год он уже мало поглядывал на телефон, беря его в руки, только чтобы принять входящий вызов. Хотя разочарование на его лице при виде «не тех номеров» оставалось прежним. И Кейт заметила, что Хью, вроде бы веселясь со всеми и легко находя общий язык с каждым, все же держится как-то обособленно. Стоит какой-нибудь девушке начать с ним личную беседу, как актер быстро уходит от нее, виновато извиняясь и почти демонстративно потирая обручальное кольцо на пальце. Кейт не могла осуждать его за это, страх брата был ей понятен, но… Интересно, про кого он думал в эти моменты? Про жену или все-таки про своего друга?
Тем не менее, вечеринка прошла на отлично, Хью прекрасно вписался в компанию и понравился друзьям Кейт. Расходясь уже под утро, они оставляли ему свои контакты и просили «быть на связи, если вдруг снова окажется в Лондоне». Хью кивал и широко улыбался своим новым приятелям. И лишь сестра видела в его сияющих глазах тоску.
Январь в Англии выдался хоть и облачным, но все же светлым и безмятежным: улицы серебрились от снега, дети в яркой разноцветной одежде оглашали окрестности веселым визгом, магазины пестрели рождественскими украшениями и заманчивыми табличками о распродаже, а уютные кофейни манили ароматами свежемолотого кофе. Кейт не говорила с Хью о его проблеме, да и он сам предпочитал говорить о чем угодно другом. Но все же Кейт замечала, как Хью то задержит взгляд на малыше, поразительно похожем на Сайруса, то надолго застрянет в супермаркете, выискивая какое-то «особенное» пиво (Хью на самом деле искал то пиво, что покупал для него Мадс, и Кейт догадывалась об этом). Брат то с грустью наблюдал за какой-нибудь семейной парой, ссорящейся или, наоборот, милующейся, то вдруг предлагал Кейт зайти в магазин «Все для охоты и рыбалки», где долго рассматривал спиннинги и блесна. Кейт никогда не замечала за ним страсть к рыболовству, но, после рассказа брата о волшебных выходных с Мадсом, было не сложно догадаться, откуда дует ветер. А еще он нет-нет, да и тянулся за сигаретой. Кейт пробовала его ругать за это, но это лишь привело к тому, что Хью просто перестал курить у нее на глазах. Но его волосы и одежда все равно пахли табаком. Сестра понимала, что это еще не никотиновая зависимость. Но все же зависимость. От этого чертова курящего датчанина, который сломал ее брату жизнь!
Днем Хью честно старался не думать о Клэр и Мадсе, но все равно ему то и дело мерещилось, что телефон звонит. Но если кто и звонил, то все не те. Сложнее было ночью. Только Хью закрывал глаза, как тяжелые мысли наваливались на него, отгоняя сон. И Дэнси, не в силах с ними бороться, думал и взвешивал все. Но такие размышления приносили ему только боль.
С кем быть?
Остаться с Мадсом явно было не правильным решением. В таком случае разрушалась и семья Миккельсена, и, естественно, его собственная. Как бы они ни скрывали это, довольно скоро информация просочится в прессу. Большинство их осудит – были бы они изначально оба одинокими, толерантная Америка воспела бы гимн их любви, тому, что они, наконец, обрели друг друга, пройдя земной путь до середины (или даже больше). Но то, что у них есть семьи, дети… Общество держится за свои традиции, за моральные ценности, но крепче всего – за долг. Когда-то они уже сделали свой выбор – быть с Клэр и Ханне – значит, должны нести свой крест до конца. Останься Хью с Клэр, поставь на ноги детей, доживи до благородных седин и только тогда раскройся в каком-нибудь интервью, шокировав общественность, люди бы непременно восхитились бы им, возведя практически в ранг мученика: «Он прожил с нелюбимой женщиной, потому что взял на себя обязательство заботиться о ней и их детях, и выполнил его. Но ценой тому было разбитое сердце и невозможность быть с любимым». Возможно, по его истории сняли бы фильм…
Вот быть с Клэр правильно. Это надежность, это стабильность, это уверенность. Это семейная жизнь, совместное воспитание детей, традиционные ценности и одобрение всех вокруг. Быть с Клэр было просто и понятно, спокойно. Но в то же время когда-то сильное пламя любви к ней угасло, теперь это было ровное чувство привязанности. Он привык быть с ней. Но если она уйдет, ему все же будет больно. Не лично из-за нее, но из-за той атмосферы, что существовала между ними. Но самое главное – это Сайрус. И если Хью и мог представить себе жизнь без Клэр, то как расстаться с этим маленьким лучиком света, с этим ангелочком с наивными глазками и заливистым смехом? Сердце больно сжималось, когда он начинал думать о том, как станет для Сайруса «папой на расстоянии», с которым сын будет видеться раз в неделю (или даже раз в две недели) по несколько часов. Когда-нибудь он вырастет, и перед ним раскроется тайна, к кому и почему ушел его непутевый папашка. И тогда, возможно, он возненавидит отца. И Хью потеряет своего единственного сына.
Но быть с Мадсом хотелось, хотелось эгоистично, судорожно, до слез и до крика, хотелось вопреки всему, чему его учили, вопреки морали, ценностям, долгу и здравому смыслу. Сознательно Хью понимал, что совсем не обязательно эта их страсть будет гореть еще долгие и долгие годы. За шесть лет его чувство к Клэр угасло, хотя когда они только познакомились на съемках фильма «Вечер», он тоже буквально голову потерял. И вроде бы были и общие интересы, и общие друзья, и общая жизнь… Но любовь утонула в серости будней, в бесконечных разъездах и командировках, в постоянных разлуках. Нежность осталась, но былая страсть, увы, угасла. Сердце билось ровно и спокойно.
А потом он встретил Мадса. Вернее, встретил его во второй раз. После их первых совместных съемок в «Короле Артуре» если и была стрела купидона, то задела его по касательной, поселив в душе интерес к улыбчивому датчанину. Но вот съемки в сериале… Спустя десять лет при их новой встрече амур уже не промахнулся. Датчанин ворвался в его жизнь, уверенный и обаятельный. Строгий и элегантный доктор Лектер. То холодный, то пламенный Мадс Миккельсен. Он притягивал взгляды, был всегда в центре, был на вершине успеха и всеобщей любви. Он не мог не нравиться, не мог не очаровывать. И Хью, уставший от однообразных съемок, скучающий с друзьями, спокойный рядом с женой, испытывающий смутное недовольство собственной жизнью – кризис среднего возраста – попался на крючок умелого рыбака-Мадса. Как завороженный мотылек, он полетел на это яркое пламя, забыв обо всем! И вот уже его крылья в огне, вся его жизнь осыпается пеплом, но он продолжает лететь в самое пекло, продолжает невыносимо хотеть слиться с этим огнем навсегда!..
Вот он, хрестоматийный выбор: синица в руке или журавль в небе? Уверенности не было ни в чем. На чашах весов – его семья и его любовь. Плевать, что будет завтра, потому что выбирать надо сегодня! Но какой сложный выбор… Выбор между Клэр и Мадсом, по сути, - это выбор между Сайрусом и Мадсом. А это уже совсем не честно! Не честно…
И Хью мучился ночь за ночью, невыносимо страдая. Что бы он не выбрал, как бы не повернулось колесо судьбы, его сердце все равно будет разбито…
*
Вечером 11 января Кейт и Хью мирно сидели у камина. Джокер – доберман Кейт – сидел возле Дэнси, положив свою изящную черную голову с острыми ушками тому на колени. Раньше Хью с собаками сложно находил общий язык – ему как-то больше кошки нравились, но после многочисленных часов съемок с оравой «любимцев Уилла Грэма» он и сам проникся нежностью к этим умным и преданным существам. Вот и сейчас Джокер лениво зажмурился, в то время как Хью почесывал ему голову, держа в свободной руке книгу. Из знакомого с детства мира Конана Дойля его вырвал телефонный звонок. Абсолютно не задумываясь ни о чем, уже привыкший к разочарованиям, он чисто случайно бросил взгляд на экран смартфона. Там высветился какой-то незнакомый номер. Сердце подскочило внутри, книга выпала из пальцев, вспугнув собаку. Джокер поднялся на лапы и, цокая когтями, перешел к креслу Кейт. Сестра во все глаза смотрела на Хью. Казалось, она переживала не меньше брата.