— Слушай, ты, уродина, тебе чего не живётся спокойно? — лениво процедил он. — Совсем ошизела? Ты на кого катишь?
В голове глухо стучало. Я не понимала, о чём он, и молча таращилась на Горелова.
— Завтра попросишь прощения у Красько перед классом. А потом засунешь свой язык куда подальше, и будешь сидеть тихо, чтобы я тебя не видел и не слышал. Ясно? Всё, вали отсюда. Он оттолкнул меня с дороги и пошёл к школе. Мирошка семенил следом, оглядывался и тупо хихикал.
Почему твари вроде Миронова живут на свете? Делают гадости, ржут, жуют жвачку, воняют табаком и потом. Почему они есть, а Серёжки нет? Я бы всё отдала, чтобы он не погиб! Лучше бы Агуша, или мать, только не он! Лучше бы я. Или хотя бы вместе. И пусть бы меня закопали рядом с братом. Это было бы правильно, потому что куда я без него?
Глава 3. Солнце в ивах
Я тащилась через пустырь из последних сил. Кое-как добрела до подъезда и рухнула на лавочку. Хотелось лечь прямо тут, закрыть глаза и провалиться в глухой тёмный омут. Может, я и «поплыла» бы, но мешала песенка. На первом этаже, в квартире, куда утром заносили вещи, было приоткрыто окно. За ним не по-русски напевал женский голос. Я не понимала ни слова, но мелодия была такая ласковая, журчащая, будто тёплый ручеёк, что хотелось слушать её бесконечно. Вдруг песенка оборвалась, и тот же голос сказал:
— Сынок, ну что ты киснешь! Не хочешь погулять?
Наверное, в этот момент она выглянула в окно, потому что слова прозвучали прямо за моим плечом. Я замерла, будто незванно ввалилась в чужую квартиру, подслушиваю и боюсь, что заметят. Хоть бы она ещё что-то сказала, всё равно что! Этот голос — глубокий, мягкий, с едва заметным акцентом, был из другой жизни. Из той, где нет горя, матери живут со своими детьми и поют им красивые песни.
— Погулять?! — колюче отозвались из глубины квартиры. Походу, говорил пацан вроде меня — уже не мелкий, но и не совсем взрослый.
Женский голос немного поник, но не сдался:
— Ну да. Смотри, какая хорошая погода, какой зелёный двор!
Я невольно окинула взглядом прямоугольник между панельными пятиэтажками. Он в самом деле уже покрылся яркой весенней травкой. Распускали листочки подстриженные кусты у подъездов. Вдоль дома напротив зеленели берёзы. На детской площадке в центре двора кто-то покрасил ярко-голубым лавочки, бортики песочницы и опоры скрипучих качелей.
— Замечательный двор, — язвительно сказал пацан. — Дом ещё лучше. А какая слышимость, какая акустика!
Женщина ласково и терпеливо принялась уговаривать его:
— Глеб, ты же понимаешь… Пока придётся так. А всё-таки здесь тебе удобнее: большие проёмы, первый этаж и нет ступеней в подъезде — проще спускаться, нельзя же постоянно сидеть в четырёх стенах. Скоро ведь лето…
— Спасибо, что напомнила, — фыркнул её сын. — Всю жизнь мечтал о таком лете!
Треснуть бы его, как следует! Мама перед ним расстилается, а он… Вот бы со мной мать так разговаривала!
— Ну не ворчи, — вздохнула женщина. — Будешь сырники?
Я невольно потянула носом воздух и уловила аппетитный аромат поджаренного творога. Представила, как они будут есть горячие сырники, запивать их чаем или какао, разговаривать, смеяться. Потом мать всё-таки уговорит своего вредного сыночка выйти из дома и, наверное, будет смотреть ему вслед из окна. И он будет знать, что она смотрит. Сердито передёрнет плечами и нарочно не оглянется на окна, уходя со двора.
Я стряхнула оцепенение и вынырнула в свой пасмурный, пропитанный горечью мир.
Поднялась в квартиру, бросила в прихожей рюкзак и прошла в комнату. Серёжка смотрел с фотографии сочувствующе: «Ну что, устала, систер?» На книжной полке рядом с портретом стоял кораблик — последний из Серёжкиной коллекции. Он собирал её чуть ли не с рождения: пластмассовые катерки, керамические статуэтки, простенькие фанерные лодочки, кораблики из лего. Были даже парусник в бутылке и дорогущая и очень красивая модель клипера с полотняными парусами, витыми канатами и крошечным якорем — Агуша подарила на день рождения.
Серёжка мечтал поступить в мореходку, но после девятого класса врачи зарубили его мечту. Несколько дней брат ходил чернее тучи. А потом избавился от своей флотилии: пластмассовые игрушки вынес в дворовую песочницу, керамический пароход перекочевал в шкаф к соседке в компанию к фарфоровым слоникам и ангелочкам. Стеклянный кораблик переехал в коробку с другими ёлочными игрушками. Модель клипера Серёжка продал.