У меня хорошее настроение, потому что я люблю грозу. Так уютно находиться в эту погоду под теплым одеялом и читать хорошую книгу. Мое настроение слегка портит девушка из соседней душевой кабинки, которая вопит песню Леди Гаги. Её голос напоминает мне истошно орущего пеликана, которого схватили за шею и при этом нещадно трясут как шейкер.
В душевой мигает свет, я не обращаю на это внимание, но когда он и вовсе гаснет, погружая помещение в кромешную тьму, мне становится жутко. Даже певица из соседней кабинки замолкает.
— Кто здесь? — испуганно спрашивает она.
— Ты имеешь в виду меня, или того, кто выключил свет? — спрашиваю я. Смыв со своего тела остатки геля, на ощупь выключаю воду.
— Думаешь, это маньяк? — спрашивает незнакомка, и тоже выключает воду.
Я закатываю глаза.
— Думаю, это проблема с проводкой, — обматываюсь полотенцем, но не могу найти свои сланцы, в которых пришла. Поэтому босиком ступаю по холодному кафельному полу.
Слегка вскрикиваю, когда девушка из темноты хватается за мою руку. Мы открываем дверь в коридор и понимаем, что все общежитие погрузилось в мрак.
Мы решаем идти вместе, одной рукой придерживаю полотенце, вторая держит ладонь певицы. В коридор выходят еще несколько девушек с включенными фонариками на телефонах и помогают нам найти наши комнаты.
— Вот блин, — говорю я, глядя на соседний корпус общежития, в окнах которого тоже нет света. Все это гребаный старый фонд. Раздается неприятный рингтон телефона Бекки, который лежит на соседней кровати. Черт, как она выберется из прачечной в такой тьме? Нужно переодеться и сходить за ней.
Подхожу к столу, чтобы взять свой телефон. В этот момент дверь в комнату открывается, и я не вижу того кто вошел из-за света телефонного фонарика.
— Эй, прямо в глаза, — говорю я, слегка щурясь.
— Прости, — доносится голос Зейна. Он направляет свет в сторону, и прикрывает за собой дверь. От резкой перемены света перед глазами плывут желтые и красные пятна. — Бекка здесь? — спрашивает он, оглядывая комнату.
Раздается еще один раскат грома, но дождя всё нет. Уверена, что когда он ливанет, то будет идти всю ночь напролет.
— Пошла в прачечную, — отвечаю я, держа край полотенца. Я стою тут почти обнаженная, и Малик замечает это, оглядывая меня с ног до головы. — Я не одета, Зейн, выйди пожалуйста.
Парень издает смешок и подходит ближе ко мне.
— Я вижу, — он выключает фонарик и убирает телефон в карман. — Считай, что я не смотрю, света ведь нет, — он говорит это почти шепотом, отчего по моему телу бегут мурашки.
Его теплые пальцы находят мои. Вторая ладонь ложиться на мою талию. Чертова темнота обостряет каждое ощущение от прикосновений в тысячу раз. Я стараюсь дышать тихо, будто прячусь от убийцы в шкафу. Знаю, что нужно крикнуть на парня, потребовать, чтобы отошел, но я не могу. Зейн дотрагивается до выпирающей ключицы, затем проводит кончиками пальцев по влажным волосам, прилипшим к плечам и шее. Слегка сжимает руку на моей талии и притягивает к себе.
Малик дотрагивается до моей ладони, той, что держит край полотенца, и подносит к своим губам. Я чувствую его дыхание на своих пальцах.
— Твои руки никогда не бывают теплыми, — слышу улыбку в его голосе. Он касается мягкими губами каждой подушечки моих пальцев, а затем целует ладонь.
Воздух в комнате наэлектризован, то ли от наступающей грозы, то ли от присутствия Зейна. Закрываю глаза, когда он дотрагивается до моей щеки и медленно поглаживает большим пальцем линию челюсти. Меня знобит, но это не от холода, я ощущаю рядом человека, которого люблю всем сердцем. Сейчас он наполовину призрак из прошлого, который исчез, заставив меня страдать, а затем вернулся, полностью уничтожая своим появлением остатки моей разбитой души.
Это реальность или сон? Прикрыв глаза, льну щекой к его раскрытой ладони. Я чувствую его тепло. Вижу очертания лица в темноте. Он реальный. Реальней, чем когда-либо. Зейн прикасается своим лбом к моему, наше дыхание смешивается; всего один проклятый миллиметр, который разделяет наши губы.
— Что мы делаем? — шепчу я. — Так нельзя, Ребекка…
— Котенок, — он прижимает меня крепче, запускает руку в мои волосы, и я чувствую его легкую улыбку на своих губах, — Сделай одолжение, заткнись.
Малик впивается в мои губы, полностью обезоруживая меня, я без раздумий отвечаю. Поцелуй дарит ощущение головокружения, медленный, томительный, дразнящий. Запускаю руку в его волосы, и прижимаюсь тесно настолько, насколько могу.
— Если бы ты только знала, что делаешь со мной, Кэти, — тихо говорит парень.
Мои босые ступни отрываются от пола, Зейн сажает меня на стол, устроившись между моих ног, я тут же обхватываю ими его бедра. Малик целует меня властно, словно показывает этим поцелуем, что не собирается ни с кем меня делить. Но это ошибка, ведь я полностью принадлежу ему.
Его ладонь медленно движется по бедру, забираясь под край мягкого полотенца. Меня немного пугает этот жест, и я сжимаю свои пальцы, поверх его руки. Зейн понимает меня, и тут же останавливается. Целует мою шею, затем оставляет едва заметный поцелуй чуть ниже уха.
— Это я, Китти Кэт, — шепчет он. — Расслабься. Я никогда не сделаю тебе больно.
Парень не двигается, он ждет моего сигнала. Убираю свои пальцы с руки Малика и кладу их на его щеку, она немного колется из-за легкой щетины.
— Знаю, — отвечаю я. — Сделать мне больно во второй раз, было бы очень некрасивым поступком с твоей стороны, — с улыбкой говорю я, проводя пальцами по его щеке.
— Зараза моя, — с усмешкой говорит Зейн, прикасаясь губами к моему виску.
Я смеюсь, а затем целую парня, показывая этим действием, что полностью доверяю ему.
Свежий воздух из открытого окна приятно обвевает мое разгоряченное тело. На улице резко начинается ливень, этот звук напоминает тот момент, когда вода попадает в раскаленную сковороду с маслом. Шипящий, резкий, громкий, пугающий. Каждая капля будто в неистовой ярости, поэтому со всей мочи бьет по асфальту и земле. Это напоминает мне меня и Зейна: как бы вода не старалась ударить, обидеть землю — почве всё нипочём, а только на пользу. Малика всегда забавляли мои нелепые попытки задеть его.
Запах дождя смешивается с запахом Зейна, опьяняя меня до дрожи в коленках. Его ладонь на несколько секунд сжимает мое бедро, а потом медленно поднимается под полотенцем, которое вот-вот спадет. Зейн нежно проводит пальцами по животу, а затем опускает их ниже. Я громко вздыхаю. Мне жарко и холодно одновременно, знобит и лихорадит. Пульс скачет так, будто я бегу последний километр на марафоне. Откидываю голову назад, и с моих губ на выдохе слетает имя Зейна. Едва я произношу его имя, как он находит своими губами мои и крадет еще один поцелуй. Сейчас Малик целует меня нежно, с трепетом, как в первый раз в школьной библиотеке.
Зейн ловит своими губами каждый мой стон, шепчет какие-то нежные слова, но я едва разбираю их. Мягкие движения пальцев, и я выгибаю спину, прижимаясь своей грудью к его. Комкаю толстовку парня в своих дрожащих пальцах. Слышен только шум дождя и наше дыхание, но эту атмосферу разрывает звук мобильного телефона Бекки, который лежит на кровати. Рингтон громкий и настолько неподходящий, что мы с Зейном переглядываемся в полумраке, и начинаем смеяться.
— Боже, — говорит Малик, прикасаясь своим лбом к моему, — какая же это все-таки дебильная песня.
— Эй! — со смехом толкаю его в грудь. — Ты сам выбрал её, помнишь? Это был самый жестокий из всех твоих трюков.
— С самого начала делал ставки на эту песню, — признается он, проводя носом по моей щеке. — Откуда я мог знать, что она будет звучать в этот момент, и собьет весь настрой.
— Еще ты постоянно названивал ночью, а я потом представляла как медленно убиваю тебя, — Зейн тихо смеется мне в шею, отчего становится щекотно. — Ты такой бестолковый, — с улыбкой покачиваю головой.