— Зейн рассказал нам, что у тебя стригущий лишай или что-то типа того, — тихо говорит Найл. Он делает пару глотков коктейля и смотрит мне прямо в глаза. — Мол этого так не видно, но очень заразно.
Пару секунд тупо пялюсь на дурацкую, прозрачную, розовую трубочку-спиральку в стакане Найла. Я даже не могу передать, сколько эмоций сразу чувствую в этот момент. И все эти эмоции далеко не положительные. Я сжимаю и разжимаю кулаки, щеки горят от возмущения, в этот момент мне так остро хочется завизжать от злости, но я сдерживаюсь, еще немного и из моих ноздрей хлынет пар. Горький и тягучий гнев разливается по моим пульсирующим венам, исходя из самого сердца. Даже если бы Пейн плюнул на свои пальцы и перелистнул все бумажные страницы в мире, я бы не была так зла.
Я. Убью. Зейна.
— В чем дело, Кэти? — спрашивает меня Лиам, останавливаясь передо мной. — Что за необоснованные жесты зла?
Не смотря на друга, я просто отталкиваю его и направляюсь в сторону Малика. В данный момент я вижу только его, остальных людей в этом доме просто не существует. Теперь я понимаю людей, которые способны на убийство. Хорошо, что поблизости нет ножа, иначе я не задумываясь воткнула бы его в своего бывшего друга.
Зейн стоит в компании парней и смеется над чем-то. Сейчас мне кажется, что они смеются надо мной, такое чувство, что все в этом доме смеются надо мной. Я приближаюсь к Малику, он даже не замечает меня.
— Ты! — что есть силы, толкаю его в грудь.
— Воу, — он отходит на шаг назад, со смехом разводя руки в стороны. — В чём дело?
— В чем дело?! Ты еще спрашиваешь, в чём? — я скорее визжу, нежели говорю. В этот момент мой голос звучит пискляво и противно, даже в горле запершило. — Какой нахрен лишай?! Ты вообще больной, что ли?
— А, ты об этом, — он кивает головой со своей незаменимой и наглой улыбкой на лице. — Разве не у тебя был лишай в школе?
— Нет, это была Сара Уэнверли!
— Черт, прости, — прикусив губу, Малик прячет ладони в карманы черных джинсов. — Значит просто перепутал. Вы похожи.
Похожи? Сара Уэнверли носила дреды зеленого цвета, нас даже слепой бы не перепутал! Зейн играет жестоко, он перешел все границы. Он хочет ответной реакции, и я зря показала ему, как вышла из себя. Нужно действовать по-другому. Нужно придумать что-то, причем быстро.
— Перепутал? — спокойно спрашиваю я. — Ничего, Зейн, бывает, — я широко улыбаюсь, и в насмешливом взгляде Малика на долю коротких секунд проскальзывает удивление. — Зато тебя я ни с кем не спутаю. Кстати, ты уже вылечился от генитального герпеса? — спрашиваю я громче чем нужно с самым невинным видом. Мысленно я подпрыгиваю и сама себе даю пять.
— Что?! — удивленно спрашивает Ребекка, которая явно перестала играть в твистер.
Челюсть Зейна напрягается, он хмыкает, глядя на меня сверху вниз.
— Лечение было тяжелым, — с улыбкой говорит он. — Сейчас все в прошлом, я здоров. Ведь ты посоветовала мне хорошего доктора. Ты тогда тоже быстро вылечилась от этого, верно? — чувство моего триумфа мгновенно улетучивается.
Людей вокруг нас все больше, мне становится неловко, еще чуть-чуть и я начну заикаться. Зейн держится уверенно и расслабленно, подавая этот диалог как дружеский. Он широко улыбается, взгляд кажется добрым. Но это для всех. Я слишком хорошо его знаю. Но еще Зейн отвечает мне, а мне нечем крыть, уровень моего остроумия перевалил за минус пятьдесят.
— Ты снова перепутал, — говорю я, — Это был Лиам, — не знаю, почему я назвала именно его. Но взгляды окружающих нас людей перевелись на Пейна. Тот смотрит на меня, расширив глаза, я посылаю ему умоляющий взгляд.
— Это был другой Лиам, — с невозмутимым видом выкручивается Пейн.
Ребята вокруг понимают, что ссоры не будет, и принимаются дальше заниматься своими разговорами и выпивкой. Повернувшись, обнаруживаю, что Зейн стоит слишком близко. Не смотря на свою злость к нему, в очередной раз замечаю, насколько он красив. Малик криво улыбается и опускает взгляд на мои губы. Внимание привлекают его длинные ресницы. Раньше я всегда отшучивалась, говоря, что ресницы Зейна длиннее, чем мои ноги. Иногда я в шутку называла его принцессой Жасмин. Господи, как давно это было.
Зейн наклоняется к моему уху, и сердце в этот момент словно делает мертвую петлю на американских горках. До меня доносится приятный аромат его парфюма. От Малика всегда пахло чем-то, что невозможно передать словами. Его запах всегда ассоциировался у меня со звёздной, туманной и немного прохладной летней ночью.
— Я думал, что ты не вступишь в игру, Китти Кэт. Ведь ты теперь другая, — тихо говорит он мне на ухо. Зейн отстраняется, и его губы в мимолетном движении скользят по моей щеке.
— Не понимаю, о какой игре ты говоришь, — нагло вру я.
Малик лишь кивает с чертовски привлекательной улыбкой на лице и уходит в сторону. А я почему-то в очередной раз чувствую себя проигравшей.
========== Часть 7 ==========
После вечеринки помимо университета я натыкаюсь на Зейна еще несколько раз, и все эти разы в моей комнате, он навещает Ребекку, и пара бесцеремонно просит меня оставить их наедине, мне остается только натянуто улыбаться и выходить.
В университете мы с Маликом тоже часто встречаемся, но на занятиях английской литературы я теперь молчу и даже не поднимаю руку, Зейн делает то же самое. Только мне кажется, что он оставил эти детские игры, меня тут же ждет очередной «удар». Новый рингтон Ребекки — «Pocketful of sunshine». Я ненавижу эту песню всей душой, презираю самой лютой ненавистью, Малик знает это. И что бы вы думали? Бекка заявляет мне, что Зейн сам поставил эту мерзость на ее звонок; парень постоянно названивает моей соседке среди ночи, а я пытаюсь просто не сойти с ума от звучания одних только первых нот.
Проблема в том, что Ребекку трудно разбудить, и поэтому Малик может названивать несколько раз подряд, заставляя меня слушать ужасно раздражающий припев на повторе. В конечном счете песня заедает у меня в голове, в такие моменты я ненавижу бывшего друга всем своим существом.
— Эй, Диккенс! — я оглядываюсь на Найла, парень машет рукой и проталкивается ко мне по коридору сквозь толпу студентов.
— Я Кэти, — с улыбкой напоминаю я.
— Помню, — он переворачивают свою темно-синюю бейсболку козырьком назад. — Как лишай, уже вылечилась?
— Да, но теперь у меня вши. Еще не слышал об этом?
Найл смеется, и я невольно смеюсь в ответ.
— На самом деле, я подошел сказать тебе спасибо, — говорит он спустя недолгое молчание, — В том стакане и правда было слабительное. Бедный Стайлс, — он качает головой, а затем усмехается.
— Все было так плохо? — сквозь смех спрашиваю я.
— Клянусь, я думал он умрет на толчке! — прикрыв рот ладонью, я начинаю смеяться еще больше. — Нам на пару минут даже стало страшно от того, в какой позе его мертвое тело будут выносить врачи, — Хоран смешно морщится, вызывая у меня новую волну смеха.
— В какой-то степени он это заслужил, — пожав плечами, поправляю висящую на плече сумку и одновременно смотрю в телефон, изучая сфотографированное ранее расписание занятий. — Гарри нехорошо поступил с Венди, карма дала ему пощечину.
— Карма дала ему просраться, — я снова начинаю смеяться, а Найл с улыбкой смотрит на меня, пряча ладони в карманы джинсов. — Они с Венди помирились, она была по одну сторону двери, Стайлс — по другую. Этакие Ромео и Джульетта из уборной.
— Романтика, — с сарказмом отвечаю я. Вообще мне жаль Венди сейчас, так как эта история, скорее всего, уже облетела весь университет. Надо было подлить этого зелья Малику, чтобы слегка остудить его нахальный пыл.