Только не все.
Но одно письмо выбивалось из общей массы. Прислали его родители одного из игроков детской команды; приложение содержало фотографию, сделанную в раздевалке основной команды. Однако на фото был не Беньи, а была Элизабет Цаккель; подавшись вперед, она осматривала… член Бубу. Возможно, поначалу это казалось безобидной шуткой, но кто-то из игроков основной команды успел сделать снимок. Неведомо кто выложил его в сеть, а следом пришло еще одно письмо с той же фотографией, уже от других родителей. Потом еще. «Сначала учитель, который спит с учениками, потом учительница, которая учит учеников драться, а теперь еще и ЭТО???!!!»
И пошло-поехало: сначала имейлы, полные тревоги. Потом – ненависти. Дальше – угрозы. Наконец в почту Петера упала анонимка: «Если эта сучка и этот пидор проведут еще хоть одну тренировку с «Бьорнстадом», пеняйте на себя!!!»
Все мы задним умом крепки; хоккей простая игра, если смотришь с трибуны. Если бы у Петера не было дочери, которую весной выставили врагом целого хоккейного клуба, он бы, может быть, сейчас среагировал разумнее. Или глупее. Но теперь его разрывали инстинкты, поэтому Петер в конце концов распечатал совместный портрет Цаккель и Бубу, отыскал тренера на ледовой арене и заорал:
– Цаккель! Что, мать ва… ЭТО ЧТО ТАКОЕ?
Цаккель в одиночестве била клюшкой по шайбам. Она спокойно подъехала к бортику и прищурилась на изображение.
– Это я. Это – Бубу. А вот это – как бы писюн.
– Но вы… это… что вообще…
Цаккель постучала клюшкой по льду. Пожала плечами:
– Вы же сами понимаете. Хоккейная команда проверяет нового тренера на прочность. Это все между ними и мной.
Петер схватился за голову так, словно та лопнула, а он склеил ее и теперь ждет, когда схватятся швы.
– Цаккель, прошу вас, все это больше не только между вами. Кто-то выложил фотографию в сеть! И весь город сейчас…
Цаккель невозмутимо ковыряла изоленту на клюшке.
– Я тренер хоккейной команды, а не мэр. Проблемы города – это проблемы города. Мы в ледовом дворце, мы играем в хоккей.
Петер застонал:
– Цаккель, общество устроено совсем не так! Люди будут говорить об этом, как о… они не привыкли к… сначала Беньи, а теперь история с вами и вот этим…
– Писюном? – заботливо подсказала Цаккель.
Петер злобно глянул на нее.
– Нам угрожают! Надо отменить сегодняшнюю тренировку!
Но Цаккель, словно не расслышав его, спросила:
– Как там с Видаром? Моим новым вратарем? Вы выпустите его на лед?
– Вы меня не слышали? Нам уже начали угрожать! К черту Видара! Мы должны отменить тренировку!
Цаккель пожала плечами:
– Я слышала. Я не глухая.
И она заскользила прочь, словно разговор окончен. А потом спокойно продолжила забивать шайбы. Петер вихрем ворвался в кабинет и стал звонить членам основной команды. Ответили все, кроме Беньи. Петер рассказал про письмо с угрозой. Члены команды все поняли. Ни один не собирался остаться дома.
Когда тренировка началась, команда выстроилась перед Цаккель на льду. Она постучала клюшкой:
– Вы слышали, что клуб получил письмо с угрозами?
Хоккеисты закивали.
Цаккель пояснила:
– Если я продолжу тренировать вас и если с нами будет играть Беньямин, нам посоветовали «пенять на себя». Так что, если вы сегодня захотите уйти с тренировки, я зла на вас держать не буду.
Никто из членов команды не двинулся с места. О нашей основной команде говорили много гадостей, но в ней играли не трусы.
Цаккель кивнула:
– Ну, так. Я понимаю, что здесь замешано много… чувств. Но мы – хоккейная команда. Мы играем в хоккей.
Игроки ждали, что Цаккель станет дознаваться, кто выложил в интернет фотографию с ней и Бубу. Но Цаккель о ней даже не заговорила. Чем, видимо, вызвала общее уважение, потому что один из игроков крикнул:
– Да мы только ради пива пришли!
Грянул раскрепощающий смех. Смеялись все, даже Бубу выглядел не таким растерянным.
Просто слова. Просто буквы. Какой они могут причинить вред?
Беньи стоял посреди питомника Адри, у его ног играли в снегу собаки. Уж им-то точно на все наплевать. Вот бы и всем остальным тоже! Беньи не хотел, чтобы к нему приноравливались, не собирался переделывать мир – он просто хотел играть в хоккей. Чтобы раздевалка не замолкала с его появлением, потому что никто больше не решается шутить на определенную тему. Он хотел только, чтобы все было как обычно: клюшки и лед, шайба и двое ворот, воля и борьба. Вы против нас и всего того, что у нас есть. Но теперь этому пришел конец. Беньи стал чужаком.