– Нет! Я серьезно. Расскажи… я… короче, мне просто надо говорить о чем угодно, только не о хоккее.
Закариас надулся, но потом сказал:
– Неплохо. По-настоящему хорошо. Меня пригласили на соревнования…
– А можно мне приехать посмотреть? – тут же спросил Амат.
Закариас испытал такую гордость, которой не передать словами. Поэтому просто буркнул:
– Само собой.
Но тут же сердито добавил:
– Только если ты не собираешься нести ту же парашу, что и мои родители! Что это не настоящий спорт, раз это не хоккей!
– Они правда так говорят? – виновато пробормотал Амат.
Закариас пнул сугроб.
– Они мечтают о таком сыне, как ты, Амат. В этом городе в зачет идет только хоккей.
Амат промолчал. Он не знал, что ответить.
Когда Мая пришла в сарай при питомнике, Жанетт молотила мешок с песком. Ана подозрительно остановилась в дверях.
– Можно ей тоже на тренировку? – спросила Мая.
Жанетт от неожиданности рассмеялась:
– Ну конечно! Нас трое, это почти что настоящий клуб!
Она не была готова к тому, что сейчас произойдет, – ни одна из них не была готова, сама Ана тоже. Но когда Жанетт показала захват, который они отрабатывали с Маей, и Мая пыталась запомнить, как выкручивать руки и ноги, чтобы высвободиться, Ана попросила:
– Можно мне попробовать?
– Это уже… продвинутый уровень. – Жанетт поколебалась. – Может, начнем с чего попроще?
– Можно попробовать или нельзя? – настаивала Ана.
И Жанетт разрешила, потому что иногда спортсмену полезно познать вкус неудачи. Но вся штука в том, что неудачи не случилось. Жанетт показала движение, Ана с первой попытки повторила его без ошибок. Жанетт показала движение посложнее, потом еще сложнее; все эти приемы Ана повторила со второй, много с третьей попытки.
Через двадцать минут Жанетт уже отдувалась, упершись руками в колени, но Ана не выказывала признаков усталости. Когда-то тренер рассказывал Жанетт о «физическом интеллекте» – что некоторые борцы обладают подобием абсолютного слуха у музыкантов: таким достаточно увидеть движение, и тело сразу понимает, как его воспроизвести. В детстве Ана несколько лет играла в хоккей, но единоборствами не занималась, и все же казалось, что ее тело создано именно для этого. Она выросла в лесу, бегала по неровной земле, прыгала, лазала по деревьям. Дочь охотника и рыбака, она с самого детства тропила зверя, стреляла и таскала вместе с отцом тяжелую добычу, она сгребала снег, рыла канавы и бурила лунки в озерном льду. Она была сильной, гибкой и выносливой, и жилистой, как свиное филе в баре «Шкура».
Жанетт подняла ладони и велела:
– Бей изо всех сил.
– По-серьезному? – уточнила Ана.
Жанетт кивнула:
– Бей изо всей силы!
Мая сидела на полу. Она никогда не забудет того, что произошло: Ана ударила так быстро и так сильно, что Жанетт грохнулась на спину. И Жанетт, и Мая захохотали. Ана даже не поняла, что такого удивительного она сотворила, но Жанетт уже обдумывала ее карьеру.
Три женщины в сарае обливались по́том. Окрестности лежали под снегом, промороженные насквозь и погруженные в темноту и минусовые температуры.
Но цветущей вишней пахло на весь город.
Рано утром в дверь позвонили, мама Закариаса открыла. На пороге стоял Амат. Мама Закариаса и обрадовалась, и огорчилась. Сначала обрадовалась:
– Амат, как здорово! ПОЗДРАВЛЯЮ с переходом в основную команду, мы так ГОРДИМСЯ тобой. Подумать только – ты столько лет бегал тут у нас! Ты, наверное, думаешь, что мы хвастаемся этим перед соседями! А как, наверное, мама тобой ГОРДИТСЯ!
Но не успел Амат ответить, как она удрученно добавила:
– А Закариаса, к сожалению, нет! Уехал играть на компьютере с какими-то приятелями. А туда ехать несколько часов! Представляешь? Чего ради?
Амат глубоко вздохнул, потому что он любил родителей Закариаса, но все же решительно сказал:
– Зак уехал не «играть с какими-то приятелями». Он поехал на важные соревнования. За честь поехать туда он боролся с тысячами других. Поедемте со мной, посмотрим.
В глубине прихожей появился отец Закариаса. Он не хотел обидеть Амата, но все же фыркнул:
– Здорово, конечно, что ты на его стороне, но компьютерные игрушки – это не настоящий спо…
Амат уперся в него взглядом:
– Мы с Заком с детства соревнуемся, кто из нас первым станет профи. Он победит. Если вы не поедете смотреть, как это произойдет, то будете потом всю жизнь жалеть.
И прежде чем они успели ответить, Амат стал спускаться по лестнице.
Когда Закариас вошел в огромный павильон, где проводились соревнования, в городе в нескольких часах езды от Бьорнстада, Амат был уже там. Не великая армия, но все же армия.