Но сегодня вечером Амат на тренировку не пошел. И спать тоже не лег. Другие обитатели Низины его возраста ночами зависали на «горке» – так называли холм на лесной опушке, высившийся над старым гравийным карьером. Амат видел ребят с балкона – они жарили мясо на гриле, курили травку, болтали о всякой ерунде и смеялись. Они… просто были подростками.
Все имеет свою цену. Говорят, чтобы добиться тут чего-то по-настоящему, надо упражняться десять тысяч часов, а сколько часов дополнительно к этим десяти тысячам понадобится Амату, чтобы вырваться отсюда? У него даже нет команды. Он все потерял весной, когда вышел и сказал правду о том, что Кевин сделал с Маей. Ни черта у него не осталось. Даже Маиному папаше на него насрать.
Амат натянул свитер, вышел из дома и свернул к горке. Большинство из тех, кто собрался у грилей, знали его с детства, но теперь смотрели на него так, словно он зверь, который долго сидел в зоопарке, а потом перемахнул через ограду и сбежал. Амат смутился и стоял, уставившись в землю, пока кто-то не рассмеялся и не протянул ему сигарету, о содержимом которой он не стал спрашивать.
– Привет, суперстар, здесь вечеринка! – улыбнулась хозяйка вечера.
Вся такая сладкая. И дым тоже был сладким. Амат закрыл глаза, куда-то поплыл; девушка взяла его за руку, и он подумал – может, остаться? Ну его все к черту: хоккей, клуб, нормативы, отжимания. Хоть одну ночь побыть как все. Обкуриться до забытья, раствориться в ночном воздухе.
В руке у него появилась банка пива – он не понял откуда. И когда другая рука, протянувшись из ниоткуда, ударила его по запястью с такой силой, что он уронил и банку, и сигарету, Амат завопил: «ФАК?!» – инстинктивно обернулся и пихнул придурка в грудь.
Лифа, дружок его детства, вымахал в могучего парня. Грудная клетка у него не подалась ни на миллиметр. Он схватил Амата за свитер и швырнул его с холма вниз.
Фрак, высокий и грузный владелец продуктовых магазинов, всегда благодушный, как лабрадор под садовой брызгалкой, теперь, когда Петер рассказал все, с потрясенным видом опустился на стул. Оба сидели в кабинете Фрака, в глубинах магазинчика, папки здесь были забиты бухгалтерскими документами «Бьорнстад-Хоккея» – Фрак оставался последним крупным спонсором клуба и все свое время посвящал попыткам вычислить, сколько еще он сможет поддерживать клуб на плаву, не обращаясь за помощью к коммуне.
– Не понимаю… зачем Ричарду Тео, чтобы ты дистанцировался от… – Он встал, закрыл дверь и шепотом закончил: – от Группировки?
Петер потер черные полукружья под глазами.
– Новые владельцы фабрики собираются вкладывать деньги в «семейный спорт». В СМИ красивее выглядит. Они сказали Тео, что желают покончить с «гопниками». После того случая с топором в капоте машины…
– Но как это сделать, чисто технически? – поинтересовался Фрак.
– Я должен сказать на пресс-конференции, что клуб принял решение демонтировать стоячие трибуны. – Петер утомленно прикрыл глаза.
– На стоячих местах бывают не только парни из Группировки…
– Да. Но Группировка – это только стоячие места. Ричарду Тео наплевать на то, что будет, главное, чтобы со стороны хорошо смотрелось.
Зрачки у Фрака заинтересованно расширились.
– Умный, черт… этот Тео. Всем известно, что Группировка голосовала за тебя на том весеннем собрании, и голосование вышло в твою пользу. И если именно ТЫ объявишь в газете, что не имеешь с ними ничего общего, это будет… эффектно.
– А Ричард Тео получит все, чего хочет: фабрику, должность, хоккейный клуб. Все лавры достанутся ему, а вся ответственность – кому-нибудь другому. Его даже Группировка не будет ненавидеть – она будет ненавидеть меня. Мы дадим ему все, что нужно для победы на следующих местных выборах.
– Петер, не соглашайся, Группировка… ты же их знаешь… они беспредельщики, и для некоторых хоккей – это все!
Фрак знал, что кое-кто из членов Группировки работает у него на складе. Парни вкалывали изо всех сил и следили, чтобы другие из их смены работали так же, и если, случалось, в магазин проникали воры, Фраку не надо было даже звонить в охранное предприятие – разбирались сами. В ответ Фрак так расписывал рабочие часы этим парням, чтобы им не надо было брать отгулы за свой счет ради выездных матчей «Бьорнстад-Хоккея». Но если через неделю в магазин являлась полиция, имена виновников торжества все-таки оказывались в расписании, и как раз в интересующие полицию дни, так что стражам порядка никак не удавалось доказать, что парни участвовали в драке. «Хулиганы? Среди моих сотрудников нет хулиганов! – непонимающе округлял глаза работодатель. – Группировка? Какая группировка?»