— Попробуйте осуществить аварийную перезагрузку, — велела Тати.
Прошло ещё несколько мгновений ожидания, мучительного бездействия, когда приказ уже отдан, и командир перестаёт быть командиром, вручая Всеблагой себя и свое решение.
Экраны продолжали оставаться чёрными. Тати Казарова, застыв, стояла за креслом одной из девочек: она устремила сосредоточенный немигающий взгляд на монитор — будто бы силой мысли пыталась вернуть к жизни поврежденную систему.
Но всё было тщетно.
— Полное экстренное отключение, — скомандовала она, — одновременным нажатием трех клавиш, — Тати перечислила каких, — вызываете диалоговое окно и вводите командирский пароль 12е57с42х1, после чего в меню выбираете команду: отключить без сохранения данных…
Внезапно грохот выстрелов прекратился. Гул вертолета замер вдали, и только треск горящих досок нарушал теперь тишину ясного летнего вечера.
Рита оглянулась.
Стоящий в центре поляны робот, минуту назад беспрерывно паливший в буквальном смысле по воробьям, застыл на месте в неестественной перекошенной позе. Огоньки активности у него на лбу, висках и запястьях погасли. Он был отключен.
— Слава тебе Всемогущая, — выдохнула сержант Шустова, утыкаясь потным лбом в мягкую траву.
Позволив себе на несколько мгновений расслабиться, она снова услышала плач. Можно было с уверенностью сказать, что он доносится из дома.
Рита встала и направилась к крыльцу. Выстрелов можно было уже не опасаться — ни один робот не двигался с места. Сержант Шустова с наслаждением выпрямилась, расправила плечи…
Держа на всякий случай свой автомат наготове, она распахнула входную дверь.
— Если есть тут кто живой, выходите! — крикнула девушка, со стуком войдя в сени, — я не причиню вам зла.
Никто не отозвался.
Плач сперва сделался глуше, точно кто-то, испугавшись, прикрыл ребенку рот рукой, а затем и вовсе затих.
Рита прошла в горницу. Здесь было светло и чисто, совсем мирно, закатный свет из окна ложился на доски пола широкой розоватой полосой. На столе стояли цветы в вазе и кувшин с молоком, накрытый уголком полотенца.
Моментально оценив обстановку, Рита обратила внимание на крышку подвала — она, закрытая, очевидно, не слишком плотно, четко выделялась на фоне остального пола.
— Выходите, я не причиню вам зла, — повторила девушка.
Снова никто не откликнулся, но в подполье послышался тихий шорох. Сержант Шустова включила фонарик. Осторожно ступая по скрипучим половицам, она приблизилась ко входу в подвал и приподняла крышку.
Круглое резкое пятно белого света упало на земляной пол, проползло по деревянным ящикам с овощами, сложенным рыболовным снастям, косой поленнице, и, наконец, выхватило из темноты живые лица. Испуганные. Ребячьи.
Мальчиков было трое. Два малыша, лет пяти, не более, по всей видимости, близнецы, третий постарше; он держал младших чуть позади, отталкивал их во мрак, как бы пряча, заслоняя собою.
— Я сержант Шустова, войска Независимой Республики Новая Атлантида, — сказала Рита, — Выходите, не бойтесь.
Скрипнула приставная лестница, и старший мальчик, что-то шепнув каждому из младших, помог им выбраться наверх. Когда дети поднялись, он вылез следом, недоверчиво косясь на Риту. Она не придала значения странному возбужденному блеску в его глазах. «Мальчик пережил сильный стресс, он очень напуган.» Сержант Шустова решила, что даже вопросы задавать сейчас не стоит, пусть дети сначала как следует поедят, выспятся. «Их нужно доставить в расположение, а там поглядим.»
Было заметно, что нежданная гостья — рослая, пыльная, в военной форме, с автоматом через плечо — внушает ребятам страх. Младшие мальчики продолжали прятаться за старшего. Он стоял, не двигаясь с места, строго опустив взор, и ничего не ответил, когда Рита спросила его имя.
Ей наконец удалось разглядеть парнишку как следует: он оказался на самом деле чуть постарше, чем подумалось Рите в первый момент, бело-голубой луч фонаря делал встревоженно обращенное к ней личико подростка совсем детским, сейчас, в мягком свете погасающего дня она дала бы ему лет тринадцать-четырнадцать; на него уже сложно было смотреть как на ребенка, что-то неуловимое и волнующее в его облике намекало ей, что перед нею — юный мужчина… Рита сразу обратила внимание на его ресницы: густые, тёмные, кончиками немного загнутые наверх.