– Лежи спокойно, я попробую снять боль. Ангел привычно положил ладони на почерневшую кожу и закрыл глаза. Из памяти вернулось давнее заклинание, самое важное для целителя. Спустя несколько мгновений выдохнул с досадой:
– Магии нас тоже лишили. Григорий всё рассчитал, и место наверное тоже выбрал неслучайно.
– За всё время ты мне так и не сказал, зачем именно мы на Земле. Я думал, ты мне сам скажешь, когда придёт время. Так по-моему оно пришло.
Рафаил подвинулся ближе, решая, стоит ли довериться юному помощнику. Ведь архангелы не говорили рассказывать правду, как и не запрещали.
– Хорошо. Раз уж нам придётся вместе выполнять миссию. Мы должны найти сына Творца и уговорить вернуться с нами в Эдем.
– Но зачем? – поднялся Каспар. – Разве он сам не знает что делать?
– Михаил и я считаем иначе. Без воскрешающей силы Творца, демоны нас уничтожат. Единственный выход – это сделка. Мы им Землю, а они навсегда оставят нас в покое.
– Но как? Мы же должны защищать миры, – непонимающе посмотрел Каспар. – Это наше предназначение.
– Давай уж я сам решу, хорошо, – поднялся Рафаил. – Пошли дальше, наговориться ещё успеем. Дорога у нас долгая, ещё бы понять в какую сторону.
В сравнении с худощавым Каспаром он казался будто вылитым из куска бронзы. Только губы полопались от жары, но ангел будто игнорирует боль. Дальше двинулись молча. В ушах беспрестанно гудела и жалобно завывала пустыня. Раф постоянно крутил в руках карту, иногда брался за книги, беспорядочно листая страницы. Казалось, жара ему нипочём, только распаляет сокрытую волю. В очередной раз не найдя нужного в тексте, отбросил кожаный томик в сторону.
– Ты б ещё учебник по истории взял. Молодец парень.
– Как думаешь долго ещё идти? – взмолился Каспар. – Я уже ничего не чувствую.
– Это хорошо, значит, болеть меньше будет. Я тут кое-что подметил. Зришь воон те дальние барханы, – указал Раф пальцем.
– Ну?
Так вот, они уже ниже предыдущих. Пустыня кончается, а значит поспешим.
– Пить охота…
– Ага, – показал Рафаил спину и двинулся быстрее. – Ты бы что новое сказал, уже битый час всё об одном.
Как и предполагал, те песчаные холмы, что раньше казались горами стали ниже, а после вовсе превратились в жёлтое поле с потрескавшейся твердью. Ветер поутих, но солнце и не думал опускаться. Рафаил сделал знак остановиться, показал на границу горизонта, где в неясной дымке заметил движение.
– Там люди.
– А я вижу только песок, – напряг покрасневшие глаза Каспар. – Если ты прав, надо их догнать и попросить воды.
Рафаил прищурился. – Они идут от нас вправо, можно попробовать наперерез. Придётся бежать, – тяжело посмотрел на Каспара.
– Я справлюсь, – натянуто улыбнулся тот. Пока шли, подумал над твоими словами о договоре. Наверное, ты прав. Отдать один мир за наше благополучие не худшее решение.
Рафаил почувствовал груз на душе. После согласия Каспара он сделался чуть тяжелее, будто было в словах что-то неправильное. Но совету архангелов лучше знать, что делать, а он лишь инструмент. Точный, безотказный, проверенный, но – инструмент.
На бегу ноги проваливались в сокрытые трещины, утопали по колено. Приходилось вытягивать, за что придётся. Коварный песок всеми силами пытался задержать, пустыня не любит чужаков. По золотой кромке без всяких помех сновали коричневые ящерицы. Одна, самая смелая, остановилась совсем рядом, подняла змеевидную голову. Жёлтые как и всё кругом глазки пристально уставились на бегущих путников. Каспар на мгновение позавидовал ей, но после одумался: как может житель Эдема завидовать низшим творениям. Вскоре и Каспар заметил движение впереди, удивился.
– Раф.
– Что?
– Я читал о конях, но эти какие-то странные, с горбами и шерстью. Может больные…
– Ты бы лучше смотрел кто на них сверху.
По занесённой дороге двигались телеги и десятки двугорбых существ. Рядом, в свободных одеждах, шли невысокого роста люди. У многих головы перевязаны как у Рафаила, другие носят цветные платки. Они кричали, махали плетьми, а лохматые звери вздрагивали и ревели. Голоса показались Каспару жуткими, потусторонними, но когда взглянул на телеги, тут же забыл о них. Изнутри медленно поднималась и закипала праведная злость. Из деревянных прутьев тянулись руки, по виду – женские. Один из сопровождающих заметил, потянулся к изогнутому мечу, но в последний момент передумал и хлестнул плетью. Пальцы убрались обратно.