– А? Что?
– Ты почему ушёл? Я же сказал ждать.
– Простите досточтимый, рядом с Вашим другом мне стало не по себе, а вода помогает собраться с мыслями. Я вижу, Вы тоже не понимаете, почему я здесь. Сам не знаю. Разрешите мне лететь к наставнику? Обещаю, больше Вас не потревожу.
– Это врят ли… – усмехнулся Рафаил. – У тебя вещей много?
– Вы о чём? – спросил удивлённо.
– Да всё о том же. Летим мы с тобой. На Землю.
Каспара будто подкосило, мысли спутались, как и ноги. Хорошо, вовремя опустился на лавку:
– Для чего? Зачем?
– Любопытных бьют, расскажу после. Слушай, и на этот раз сделай как велено.
Вестник закивал.
– Отправляйся к наставнику, возьми в дорогу что потребуется. Только учти, понесёшь всё сам. Через час встречаемся у входа в Узел.
– Я вас не подведу досточтимый, – низко поклонился. – Спасибо за великую честь!
– Не за что. И перестань обращаться – досточтимый. Раздражает. И ещё, поскольку будем одни, зови меня Раф.
– Слушаюсь дост… Раф.
Крылья вестника взметнулись, нагнав ураган пыли, но ангел вовремя поднял своё. Когда муть улеглась, Каспара уже не было. Теперь ещё больше будет доказывать полезность, подумал Рафаил. Может оно и к лучшему. Земля опасное место, а с приходом демонов немногие ангелы туда залетают. Да и зачем?
Рафаил двинулся прочь от фонтана, молчаливый бог вод провожал его всё тем же хмурым взглядом. Одни из первых созданий творца были жестоки и бесхитростны, они жили по давно заведённому порядку тысячи лет, пока мир вокруг не изменился настолько, что им пришлось спрятаться: одним зарыться в глубокие норы, другие выбрали морское дно, а третьи и вовсе уснули. Потом Творец создал людей, но те оказались ещё хуже. Им всегда мало, за богатство и власть убивают собственных сородичей. За площадью деревья встречались чаще, стали выше, их кроны всё сильнее закрывали солнечный диск, отчего кругом сгустились сумерки. Если на площади деревьев много, то дальше начинаются настоящие дебри. Нетронутая по воле Творца Крупица Эдемского леса в самом сердце города. Когда-то здесь росло Древо Знаний. Рафаил поморщился от закипающей злобы: опять эти человеки. Чем больше стараешься о них не думать, тем хуже получается. С досады перевёл взор наверх. Кроны гигантов мерно раскачивались, постанывали скрипучими голосами, сквозь них свет шёл ослабленный, блёклый. Изредка на толстых ветвях Рафаил видел скучающих ангелов. Те смотрели как и многие сегодня – с удивлением. Лишь один, от которого с ветви опускалось три, как щупальца старого осьминога, призрачных хвоста, поднял ладонь приветствуя. Лицо скрыто под белым капюшоном с золотым кантом, вместо хитона носит такую же белую мантию до сандалий. Один из Нача́л не мог оказаться здесь просто так. Видимо, о предстоящем визите на Землю знают и они. Рафаил миновал проходную тропу и углубился в чащу. Обламывая наглые сучки вместе с высушенными старостью корягами, он остановился у замшелого ствола. Ещё ребёнок в сравнении с Великим Дубом, но и до макушки этого лететь пару минут. Дерево обхватит разве что с десяток длинноруких. Вокруг исполина прелую землю вспучили сырые корни. Живые жгуты переплелись, как змеи, слышно как трещит кора. Под ней тянутся из глубин тягучие соки, кое-где из вздутых ран капает белёсая жижа, от которой кружится голова. Рафаил приподнял гибкий корень. Испугавшись чужака, в стороны поползли красные черви. Да, то самое место, подумал Рафаил. Столько лет минуло, а дерево сохранило. Ладони погрузились в ещё тёплую рыхлую землю, пробили что-то, и рука вошла по локоть. Из норы ангел бережно вытащил продолговатый предмет, замотанный в грязную тряпицу.
– Рафаил, – раздался мелодичный голос сзади.
Рафаил закрыл глаза. – Почему ты следишь за мной Кафриэль? Я тебя видел, – повернулся он к девушке.
– Ты не обязан слушать Михаила. Он желает лучшего для нас, но может и ошибаться.
Капюшон с золотой кромкой спал, обнажая короткие, рыжие как пламя волосы. Зелёные глаза Нача́ла смотрели с надеждой, а тонкие губы соединились в ровную полоску.
– А что, если он прав? – сказал Рафаил, разворачивая слипшуюся ткань. – Всего один мир в обмен на благополучие всех нас. Причём заметь, далеко не лучший мир.