- Могу я вам, ребята, подсказать два-три интересных места, но не за просто так, конечно, хотя и денег с вас не возьму. – Начал Пантелей Прокопьевич, доставая из-под прилавка термос и разливая в три пластиковых кружечки ароматный чай. - Дело в том, что я из старого помещичьего рода. Имение наше было под Смоленском, и до самой революции семнадцатого года предки мои проживали там. Дед мой не стал воевать ни за белых, ни за красных, и они с бабушкой и моим отцом уехали в Нижний Новгород к родной сестре деда. После революции бывшие наши земли отошли образовавшемуся колхозу, а дом перестроили под школу. Во время Великой Отечественной отца призвали в армию и в сорок втором он погиб. После войны мы с матерью съездили посмотреть, что там осталось, но кроме пожарищ и руин, которые уже стали зарастать лесом, ничего там не было.
Дедок убрал термос и сложил опустевшую тару в пакет.
- Я для чего вам всё это рассказываю, - глянул он на нас, - чтобы вам было понятно, почему я попрошу вас туда съездить. – Он на мгновение замолчал, но потом продолжил. - Несколько лет назад умерла моя мать и оставила мне семейный архив. Я долго не интересовался этими бумагами, но, недавно стал их просматривать и нашёл интересную запись. Оказывается, что дом наш был построен ещё до войны с Наполеоном, и предок мой, устроил под домом большой подвал. В бумагах упоминается, что во время революции, дед всё ценное из дома убрал туда и вход замуровал. Может надеялся, что в будущем сможет чем-то воспользоваться.
Старик, почесал небритый подбородок, и с прищуром посмотрев на нас, спросил:
- Не надоел я вам со своими присказками?
- Нет, что вы, Пантелей Прокопьевич. Очень интересно! – Толик слушал подавшись вперёд, до того его захватил рассказ деда.
- Ну что же, тогда перехожу к самому главному. Никакого золота и бриллиантов дед там не прятал. К тому времени жили они довольно скромно. Но вот бабушка моя вспоминала, как ей было жалко оставлять посуду, которую она очень любила, но опасалась везти в Новгород, боясь побить в дороге. Вот эту посуду мне и хотелось бы заполучить. – Старик даже ладони потёр, не сумев сдержаться. - Самому-то мне с моими ногами, поиски не под силу, вот и ищу ребят, которые меня не обманут и которым я смогу ответную услугу оказать, если они мне ту посуду привезут. Помимо фарфора есть там ещё и самовар, серебряный, самого Иосифа Фраже! Если вам что-то говорит это имя.
Мы отрицательно покачали головами.
- Ну да ладно, - тут же махнул он рукой. – Тот самовар, думаю, должен был всё пережить. И если посуда и побилась, то он полагаю сохранился. Весь фарфор упакован в три ящика, а самовар в отдельном сундучке с замком. Ящики можете аккуратно вскрыть, чтобы посмотреть, что я вас не обманываю, и там действительно посуда, или то что от неё осталось. Ну а сундук, если захотите, откроем после, у меня дома. Ключ от замка вот он, - и Пантелей Прокопьевич потянул шнурок на шее и показал странный ключ интересной формы.
Но рассмотреть он его он не дал и быстро убрал за пазуху.
- Ну а когда вы всё привезёте, покажу я вам на карте места, где есть что поискать. – И пристально взгляну на нас старик спросил, - Ну так что, по рукам?
Я посмотрел на Толика, он посмотрел на меня, и мы почти хором сказали:
- По рукам.
Дед заулыбался, показав крепкие зубы, и вновь потерев руки, полез в карман пиджака и достал ту самую тысячу долларов, что недавно получил, и протянул её нам.
- А это вам на бензин и суточные, - мелко засмеялся он.
- Да ну, что вы, Пантелей Прокопьевич, потом рассчитаемся, - начал было я, но старик сунул деньги Толяну в руки.
- И потом ещё рассчитаемся, - сказал странный старик, и приподняв фуражку поздоровался с проходящим мимо, прилично одетым мужчиной.
Мы ещё целый час просидели с дедом. Он показал на карте, где было их имение и располагался дом. Рассказал, как искать вход в подвал и даже какой должна быть дверь, открывающая его.
- Думаю дня за четыре вы должны обернуться, - поблёскивая глазами говорил Пантелей Прокопьевич, ну в крайнем случае за пять. Так что к этому времени буду вас поджидать.
И уже на прощание он попросил, - Парни, только хотелось бы, чтобы это было между нами. Не хочу, чтобы на месте, где жили мои предки, кто-то ещё копался.
Мы пообещали, и пожав деду руку отправились домой.