Пустота на кухне
7:31
Проснулась я не от запаха на кухне.
И не от чего-либо связанного с Кириллом.
Просто проснулась.
Рядом — Вика.
Спит.
Дышит ровно. Губы чуть приоткрыты.
Смотрю на её лицо — такое милое, будто с открытки.
И не могу понять: как такая может быть такой стервой?
Но это не главное.
Кирилла нет в кровати.
Я тихо слезла — чтобы не разбудить её.
Вышла на кухню.
Пусто.
Обошла все комнаты — никого.
Кирилла нет дома. Что странно.
На часах — половина седьмого.
Куда он мог уйти в такую рань?
Ну, раз его нет — это не значит, что не нужно завтракать.
Иду на кухню.
Начинаю жарить омлет.
Что что, а Кирилл и правда любит кухню.
Всё разложено по полочкам.
У каждой специи — своё место.
У каждого ножа — своё применение.
У каждого продукта — особая полка в холодильнике.
Не знаю почему, но кажется — он любит готовить.
Хотя готовит только нам.
Но видно — ему нравится сам процесс.
Не могу разделить его любовь к готовке.
Может, поэтому он так хорош в этом?
Омлет уже готов.
Кладу по тарелкам.
Себе. И Вике.
Она уже проснулась.
Вика (с просонья):
— Что ты делаешь на кухне? И где Кирилл?
— Ну, его не было с утра. Вот я и решила что-нибудь сварганить.
Она лишь цокнула языком. Села за стол.
Выглядела недовольной.
Не знаю почему именно:
— Потому что Кирилл ушёл и ничего не сказал?
— Потому что я готовлю ей?
— Или потому что она не хочет есть то, что готовила я?
Съела пару ложек — и бросила вилку.
Вика:
— Да уж, готовишь ты паршиво.
Больше не подходи к плите, криворукая.
Да, признаю.
Не так хороша, как Кирилл.
Да, немного подгорело.
Но всё же — не надо же выбрасывать всё!
К моему удивлению — она просто выкинула тарелку в мусорку.
И сама приступила к готовке.
Рис. Какая-то зелень.
Смотрю, как она держит нож.
Прямо как он.
Режет — как он.
Даже размешивает — как он.
— Ты умеешь готовить?
Вика:
— Не всем быть такой бесполезной, как ты.
Знай: больше не смей готовить тут.
Он не любит, когда кто-то создаёт беспорядок на его кухне.
Только я знаю, где всё должно лежать.
— Смотрю на тебя — и кажется, что готовит он.
В этот момент её уголки губ слегка поднялись.
Будто вспомнила что-то хорошее.
Что-то связанное с ним.
Вика:
— Он учил меня держать нож. И готовить.
Но всё же — он куда лучше в этом.
Накладывает в тарелку — но только себе.
Конечно, справедливо.
Каждый готовит себе сам.
Но всё же — она та ещё сука.
Вика:
— Чё пялишься? Жри свою стрепню. А на мою тарелку — даже не заглядывайся!
Я лишь молчу.
Ругаться с ней — не лучшая затея.
Едим в тишине.
Но её взгляд — не на меня.
Она не смотрит со злобой.
Лишь смотрит в дверной проём.
Будто ждёт, когда он придёт.
Странное это дело.
Зачем ему уходить с утра пораньше?
Да и вообще — почему он и слова не сказал о своём уходе?
8:03
Закончив с трапезой — пошла мыть посуду.
Вика сидела на диване.
Прижалась к своим коленям.
Похоже, неожиданное исчезновение Кирилла — выбило её из привычного ритма.
В этот момент она больше похожа на кошку, что ждёт хозяина,
чем на человека.
Я закончила с посудой.
И мне захотелось поговорить с Викой.
Я многое ещё не понимала — но она всё знает.
И она — единственная, кто может помочь понять, кто такой Кирилл.
Сажусь рядом.
Она даже не оборачивается.
— Скажи… как давно ты с Кириллом?
Вика:
— Тебе-то какое дело?
Просто знай: я с ним гораздо дольше, чем ты.
— Скажи… он всегда был таким… таким…
Вика:
— Каким?
— Ну… я всё не могу понять, как с ним общаться.
Он почти всегда идеален.
Заботливый. Нежный. Внимательный.
А потом — такой.
Вика:
— Он всегда таким был.
Он не плохой или хороший.
Он — настоящий.
Он может любить меня — и мои слёзы — одновременно.