Перед зеркалом быстро поправляю макияж и звоню няне.
– Как вы там, Надежда Петровна? - спрашиваю, как только няня отвечает на мой звонок.
– У Захара немного поднималась температура, но уже все пришло в норму. Он уснул.
– Мы постараемся раньше вернуться - говорю, но сама понимаю, что вряд-ли.
– Инна Владимировна, не беспокойтесь, уже все нормально, если вдруг что-то изменится, я Вам позвоню - отвечает Надежда Петровна, она тоже понимает, что не сможем мы сейчас сорваться домой.
– Хорошо - соглашаюсь, но для себя решаю, что стоит поговорить с мужем. Он же вроде хотел быстрее дома оказаться.
Вернувшись в зал, сразу подхожу к супругу:
– Виталь, у Захара температура поднялась, мы можем сейчас уехать? - как можно тише говорю, чтоб никто не слышал.
– Надежда Петровна не знает, что делать с ребенком? - шипит в ответ мне в ухо.
– Знает - шепчу обречённо - Но все же…
– Никаких "все же" - обрывает он меня - Ещё час мы обязаны быть здесь! С твоим отпрыском ничего не случится! А сейчас возвращаемся обратно за столик, нас уже ждут.
И чего я ожидала? На что надеялась? Это же мой отпрыск! Сука! Папаша года, бля! Только и знает, что выхваляться наличием у него сына. Тварь! Ненавижу!
Спустя час мы все же уезжаем домой, хоть сам вечер все ещё не закончился.
– Злишься? - спрашивает муж, когда мы оказываемся в салоне автомобиля.
– Нет, но хотелось бы быстрее оказаться дома - отвечаю.
– Злишься - заключает Виталий и притягивает меня к себе, распуская мои волосы и зарываясь носом в них - Все будет нормально. Сейчас приедем и сама убедишься.
Ничего не отвечаю. Меня бесят его вот такие приступы нежности. Словно приступы эпилепсии. В начале нашей семейной жизни именно на это я повелась и думала, что у нас сможет получиться нормальная семья. Ага! Как же!
И вот, в такие моменты хочется вырваться и скрутить ему шею. Особенно за сына. Ребенка, на которого отцу плевать. Он просто предоставил биоматериал! Не плевать только на одно: жена должна быть рядом и только его. Все остальное побочный эффект, до которого нет никакого дела.
_________
Для тех, кто уже читает книгу и ждет продолжения!
Для тех, кто присоединился к истории, видя последнюю аннотацию!
Понятие "жестокость" для каждого разное. Некоторые одну пощечину вкладывают в это понятие. Для некоторых принуждение к чему-либо против воли - это уже на грани, но еще в пределах нормы.
В связи с событиями описанными в следующей главе (и похожее возможно в будущем), в аннотацию добавлено предупреждение, которое дублирую здесь:
В ДАЛЬШЕЙШЕМ ВОЗМОЖНЫ ЖЕСТОКИЕ СЦЕНЫ
О степени жестокости решать Вам. Эту историю я вижу именно так, поэтому, если подобное для Вас неприемлимо, лучше остановиться сейчас.
В шестую главу вносятся последние корректировки событий. Опубликована будет завтра двумя частями (утром и вечером). Седьмая глава выйдет по графику в пятницу.
Тем, кто остается с Инной и её историей, желаю приятного чтения!
Тем, кто завершает чтение на этом этапе, простите, если разочаровала.
Глава 4.
Девять лет назад…
Захожу в дом, попутно отпуская Степана, охранника. В наушниках какая-то аудиокнига на немецком. Домашнее задание от преподавателя. Мы должны были на курсах ее разобрать, но у него что-то случилось и последнее занятие он отменил.
Немецкий изучаю не потому что хочу, а потому что надо. Как жена успешного человека я должна свободно разговаривать на английском, немецком и французском. Если есть желание, могу ещё какой-то язык добавить. А все только из-за зарубежных партнёров. Переводчики, конечно, есть, но таких людей муж часто селит в нашем доме. В общем, я должна с ними свободно общаться. К личным помощникам и секретарям меньше требований при приеме на работу, чем к жене!
Поднимаюсь на второй этаж пытаясь вникнуть в немецкую речь. Понимаю, что все, ни черта уже воспринимаю. Поэтому, открываю дверь спальни одновременно вытаскивая наушники. И замираю.
Моему взору открывается вид на нашу с мужем кровать. На ней, на четвереньках стоит какая-то голая неизвестная мне девушка и громко стонет. Оглушающе громко. Сзади, стоя на коленях, ее таранит мой голый супруг. Он крепко сжимает уже изрядно покрасневшую ягодицу, а второй рукой делает какие-то манипуляции, но какие конкретно разобрать не могу.