- Думала, ты это по невербальным знакам понял, - ответила я и снова отпила чай.
Стасу эту не понравилось.
Обманчиво мягко забрав у меня кружку, он поставил ее на стол мне за спину. Оперся ладонями о столешницу по сторонам от моих бедер и, глядя мне прямо в глаза, произнес, обращаясь к парням:
- Оставьте нас.
Секунда промедления и тихие шаги потекли из комнаты. Остался только Нолик, настороженный и злой взгляд которого, я поймала над плечом Стаса и едва заметно ему кивнула. Только после этого друг пошел к выходу из комнаты.
- Дверь, - бросил Стас, всё так же пристально меня разглядывая.
Нолик замер на выходе. По лицу пронеслась рябь ненависти к Стасу и цунами страха за меня.
Снова кивнула.
Нехотя, но Нолик закрыл за собой дверь. По шагам стало ясно, что далеко он не ушел. Замер где-то совсем рядом, за старой трухлявой стеной, и, наверняка прислушивается. Только это обстоятельство заставило меня и дальше сохранять спокойствие.
- И как тебе это удается? – с легкой усмешкой спросил Стас. Поднял руку и плавно пропустил между пальцами прядь моих волос.
- Что мне удается? – спросила я, вглядываясь в его бритый висок. Ровный, четкий.
- Дрессировать их. Они же совсем дикие, уличные, а тебя слушают. Девчонку, - выплюнул он последнее слово так, будто хуже оскорбления и не придумаешь.
- Если у меня есть сиськи, это еще не значит, что отсутствуют яйца.
- Это поэтому ты мне не даешь? – рука Стаса скользнула по бедру и проложила путь к промежности.
- Помнишь, как я тебе два месяца назад нос сломала? – спросила я вместо того, чтобы одергивать его руку. – Повторить?
Снова эта улыбка – оскал волка перед укусом.
- Я помню, как ты обещала мне подумать, - произнес он, но руку все же убрал. – А еще я помню, что у тебя самые длительные месячные в мире.
- Как ты понял, мой ответ - отрицательный.
Очень хотелось уйти. Выскользнуть из капкана его рук, а затем из этой комнаты и дома. Но я не могу себе этого позволить. Пока. Если Стас не получит хотя бы часть того, ради чего приехал ко мне, то сорвется на пацанах. Если он может пожалеть меня, потому что я девочка, то с парнями церемоний не будет.
Он таким стал не сразу. Таким его сделали деньги и власть, которая с ними пришла и снесла его башню.
- А что насчет другого моего предложения? – сказал он уже чуть тише и приблизил свое лицо к моему. Когда до столкновения наших губ остались считанные миллиметры, я слегка повернула голову, из-за чего холодный нос Стаса уткнулся в мою щеку.
- Кажется, я уже ясно дала тебе понять, что эскорт меня не интересует.
- Тебе не нужно будет ни с кем спать, Тася, - шептал он, скользя носом по щеке к уху и ниже по шее. – Тебе нужно будет просто ходить со мной и быть красивой. Эти мудаки будут ссать под себя и отдавать тебе все деньги только за то, чтобы ты посмотрела в их сторону.
Сухие губы скользнули по шее и неприятно ущипнули тонкую кожу.
- Посмотрела и дала, - добавила я и мягко оттолкнула Стаса.
Холодный взгляд полоснул по моему лицу. Жесткие пальцы сомкнулись на запястьях и грубо завели мои руки мне же за спину. Стас рванул меня на себя и посадил на стол, протиснув бедра между ногами.
- Не сопротивляйся мне, - выдохнул он мне в губы мятой и сигаретным дымом. – Я всё равно получу то, что хочу. Но моё терпение не вечно.
Я не пыталась вырвать руки из его захвата или отстраниться. Я знала, что, получив свой минимум, он уйдёт. Уйдёт, веря в то, что когда-нибудь получит большее.
- А что вечно? – спросила я, смиряясь с касанием его губ с моими.
- Деньги. И ты рядом со мной, - шептал Стас с упоением и мелко задрожал, когда я дразняще коснулась кончиком языка его губ.
- Я рядом с тобой – вечна? – шептала ему в тон и глубоко дышала, имитируя ту же страсть и похоть, что рвалась из него. – Ты гарантируешь мне бессмертие, если я буду с тобой?
- Я дам тебе всё, что ты захочешь, Тася. Сдохну сам или убью любого, на кого покажешь пальцем.
- Точно сдохнешь? – прикусила его нижнюю губу почти до крови.
Словно фетишист, которого возбуждает боль, Стас впечатался пахом между моих ног. Через плотную ткань своих джинсов и его брюк почувствовала, что он возбужден и едва сдерживает себя от того, чтобы разложить меня на этом столе: