- Сдохну. Если попросишь, сдохну.
- Это хорошо, - одобрительно улыбнулась я и позволила ему, наконец, поцеловать себя по-настоящему.
Влажный язык скользнул в мой рот, столкнулся с моим и сплелся с ним так, как между собой переплетаются змеи в брачный период.
Сжав руки за спиной в кулаки, чтобы перетерпеть эти несколько секунд, с открытыми глазами наблюдала за тем, как трепыхались короткие ресницы закрытых от удовольствия глаз Стаса, как пульсировала венка на его виске и как он самозабвенно слюнявил половину моего лица.
Можно было бы не смотреть. Зажмурить глаза и мысленно перенестись в другое место. Но я не доверяла этому парню. Не доверяла настолько, что если бы могла, то и моргать бы рядом с ним не стала.
Но вот он закончил. Оставил на моих губах долгий тягучий поцелуй и отстранился.
- Такая сладкая, - проговорил он блаженно и оттер уголок моих губ от своих слюней подушечкой большого пальца. – Мне пора.
- Пока, - бросила я равнодушно, глядя на потрескавшуюся зеленую краску на стене напротив.
Стараясь не дышать, дождалась, когда он наденет пальто, пафосно пригладит свои зализанные волосы и покинет квартиру, что-то высокомерно сказав парням напоследок.
Размашисто отерла губы тыльной стороной ладони. Соскользнула со стола и снова оперлась о него бедрами.
Дверь в комнату открылась. Тихо вошел Нолик и снова прикрыл за собой дверь, прислонившись к ней спиной.
- Как ты? – спросил он тихо.
- Всё нормально, - соврала я, не глядя на друга. – Он уехал?
- Да, - повисла пауза, во время которой я снова отерла губы, борясь с желанием сплюнуть вкус его слюней. - Хочешь, я его убью?
Вопрос и тон, с которым этот вопрос был задан, заставил меня посмотреть на Нолика, лицо которого было совершенно беспристрастным.
- Он пообещал мне, что сдохнет сам.
- Ты веришь его обещаниям?
- Я верю только в то, что говоришь мне ты, - заглянула я другу в глаза. – Скажи мне, что всё будет хорошо.
- Тогда тебе больше некому будет верить.
Глава 7
- Жильцова, ты не сопли растираешь, а листву собираешь. Активнее грабельками. Активнее, - прозудел проходящий мимо меня Павел Романович.
Своей активностью сегодня он успел достать всех. Только его дочка была рада помогать отцу. Кстати, не совсем понятно, зачем он ее сюда вообще притащил? Никто с ней не общался, ибо никто не знал, о чем. И ходит девчонка сама по себе с грабельками, радуясь редкому вниманию отца, который только языком хорошо работает, но не граблями.
Делать нечего – потусуюсь с девчонкой. Один хрен смотреть на гнущееся и ломающееся бабьё в лосинах и маменькиных сынков с прыщами не так интересно, как разбавить скуку малой. Да и свою заодно. Кто знает, какие перлы может выдать незамутненный жизненным опытом разум тепличного ребенка.
- Как смотришь на то, чтобы закидать твоего папу листьями? – подкатила я к девчонке, которая в ответ лишь смущенно улыбнулась и, кажется, растерялась, не ожидав, что с ней кто-то заговорит.
- Ты, кстати, собачьих какашек не находила, пока гребла? – продолжила я, понимая, что, в общем-то, малая не против общения, просто не знает, как именно его поддержать. – А-то что-то не хочется одними листьями закидывать твоего папу. Хочется добавить сюрприза.
- Они там, - указала она аккуратно под высокий тополь, ствол которого был наполовину побелен. – Я их убрала туда, чтобы никто не наступил.
- А ты молодец, - хмыкнула я одобрительно и посмотрела на девчонку.
Голубые-голубые глаза ярче самого неба встретились с моими лишь на секунду, а затем снова спрятались за светлыми пушистыми ресничками.
- Он всегда такой болтливый? – спросила я, указав на Павла Романовича, который докопался до какого-то тощего шланга.
- Всегда, - делано закатила глаза малая и тоже оперлась о грабли, как и я. – Его даже мама иногда просит заткнуться, чтобы уши отдохнули.
Не сдержалась – улыбнулась. Уверенность в том, что после бесконечного трепа во время длительных пар преподы предпочитают молчать, улетучилась мгновенно.