- И он ее слушается?
- Конечно, - фыркнула малая уверенно. – Он ее боится. Потому что любит.
- Надо твою маму к нам на пары пригласить, чтобы она его и там тоже попросила заткнуться, - подмигнула я девчонке.
- Я всё слышал, Жильцова, - из ниоткуда возник препод и напялил на мою голову мешок, и натянул его до самых колен. – Катюха, пихай в мешок листья, место еще есть!
Задорно взвизгнув, девчонка приступила к делу. Судя по тому, как зашуршала сухая листва, доставать ее потом из меня будут всем потоком.
Пришлось извернуться в мешке и выставить голову на улицу, чтобы было чем дышать, пока меня и пакет и фаршировали листьями.
Вяло отбиваясь от Кати, которая шпиговала мою толстовку листвой, вставляла ей в волосы самые красивые листья, что успела ловить до того, как они попадут мне за шиворот.
- Фоточку! – крикнул кто-то из баб в лосинах, и вспышка чьего телефона привлекла к себе внимание.
- Подожди, Изотова, - пыхтел рядом препод и тут же сложил на моей голове корону из листьев. – Теперь давай еще раз. Фотай!
- Папа, как красиво с красными волосами желтые листья смотрятся! – восхищенно пропищала девчонка.
- Ага, особенно, когда башка ее торчит из пакета, - заржал Павел Романович. – Под каким деревом ты, дочка, какахи припрятала, говоришь?
- Не говори ему! – тут же подобралась я. – Катя, мы же подружки? – состроила я самые милые глазки из имеющихся в моем арсенале.
Девчонка замялась. Ее желание быть полезной папе было слишком велико, но и меня обижать ей тоже не хотелось.
- Не скажу, - наконец, нашлась она с ответом, на что я одними губами сказала ей «спасибо» и отразила скромную улыбку.
- Ладно, - как бы скучающе хмыкнул препод. – На следующий субботник я своё принесу.
- Что, папа?
- Начинается на «де», заканчивается на «рьмо».
- О, боже, - выдохнула я, закатив глаза. – Надеюсь к следующему субботнику у вас будет лютый запор.
- Не надейся, Жильцова, и давай на «ты». Не в универе же.
- Но рядом, - кивнула я в сторону учаги.
- Чуть-чуть не считается, - знающе заявил Павел Романович и отвлекся, тут же став серьезным и собранным. – Лошкарёв! Ты что там делаешь?
- Следственный эксперимент, - отозвался парень.
- Опять потомственные менты на потоке, - вздохнул препод и пошёл к парню. – Не суй ты ничего в дупло, полудурок!...
Катя пошла следом, так как из дупла явно шёл дымок, а это уже выглядело куда интереснее, чем моя башка, торчащая из мусорного мешка.
После уборки, окончание которой положила жена препода, приехавшая за ним и дочкой, я всё ещё вытягивала из волос сухую листву, ветки и даже жучков. Нашлось всё, к счастью, кроме дерьма.
- Ты метлой на субботнике служила, что ли? – чуть брезгливо оглядел меня Нолик, который пришёл, чтобы тоже забрать меня с уборки.
- Детской поделкой. Подержи, - вручила другу куртку и сняла толстовку, чтобы вытряхнуть ее. – Здесь что-нибудь есть? – повернулась к Нолику спиной. – Листьев или еще какой фигни нигде не торчит?
- Чисто вроде, - расплывчато ответил друг.
Решив, что помоюсь и сменю одежду в общаге, надела толстовку и забрала у друга куртку, но надевать не стала – сегодня на редкость тепло, хоть и ветер казался прохладным.
- А эта в белом тоже убирала? – ткнул Нолик подбородком в сторону главного крыльца общаги.
- Эта в белом – наш ангел-спаситель, которая приехала и отвлекла на себя вон того препода в кожанке, который пытается ее незаметно потискать.
- Любовница?
- Жена. А вон та мелкая - их дочка, - посмотрела я на девчонку, которая была полной копией своей мамы. Даже хорошо, что от папы ей ничего не досталось.
- А ты чего не сказала, что на эту вечеринку можно кого-то брать? Я бы с тобой пошёл.
- Кто ж знал? – дернула я плечами и пошла в сторону набережной, через которую можно было добраться до общаги и, наконец, попасть в желанный душ. – А ты чего, кстати, пришел-то?
- Просто, - скучающе протянул Нолик. – Нельзя?
- Уроки прогулял? – посмотрела я на него строго.