- Всего пару? – вскинула я удивленно брови. – Ты умеешь выбирать окружение, стало быть.
- Не знаю. Не уверен, что каждого из них выбирал именно я, но, по крайней мере, их поздравления мне не казались испражнениями, - Женя тоже отодвинул в сторону блюдце с куском торта и стал вместе со мной ковырять основной торт.
- Наверное, это удача.
- Разве у тебя не так?
- Те праздники, которые я помню, проходили в кругу подвыпивших друзей моих родителей. И мне приходилось выслушивать их поздравления, глотая слёзы, из-за того, что я только что получила от матери за углом пощёчину за то, что хотела в свой праздник пойти играть со своими друзьями, а не с её. Так что… - протянула я многозначительно и умолкла. К чему комментировать то, что и так очевидно?
Люди воруют и живут на улице не от хорошей жизни.
Женя вдруг забегал глазами по пространству, похлопал себя ладонью по вороту футболки и с хмурым лицом убежал куда-то в комнату. В одно мгновение вилка в моей руке из десертной, на всякий случай, превратилась в оружие, готовое к бою.
- Никогда не бывают в одном месте, - бурчал Женя себе под нос, возвращаясь за стол. Водрузил на нос очки в черной оправе и сразу посмотрел мне в лицо.
Где-то в моей груди зародилось приятное щекочущее тепло - до чего же милый задрот напротив.
- Чему улыбаешься? - разглядывал меня Женя, который в очках и с растрепанной шевелюрой походил на моего сверстника. Только глаза больно умные.
- Решил, что меня нужно лучше видеть? Не самое приятно зрелище ты выбрал. Аппетит только себе испортишь.
- М, - протянул мужчина насмешливо. – Да ты, оказывается, скромняшка.
- Нет, - опустила я взгляд на торт. – Просто раздражает, когда кто-то открыто разглядывает меня под лупой. А у тебя их, вообще, две.
- Боишься, что другие могут в тебе увидеть что-то такое, чего бы ты не хотела показывать?
- У каждого человека внутри есть что-то такое, чего он не хотел бы показывать никому. Это же очевидно. И ты не исключение.
- Ты права. Но всё же мне хочется тебя разглядывать.
- Меня? – посмотрела я в его глаза. – А дальше у тебя по списку что? Расчлененка? Я не большой фанат Питера.
- Я тоже не фанат. Мне просто интересна ты. Ты нетипична для меня и моего круга общения.
- И поэтому ты решил, что было бы презабавно понаблюдать за мной как за обезьянкой в зоопарке? Прости, но я в такие игры не играю, - положила вилку у тарелки и вознамерилась выйти из-за стола, чтобы покинуть квартиру с ее странноватым владельцем.
- Прости. Я не хотел тебя обидеть, - остановил меня Женя, но не коснулся. Только ладонь его зависла над моей рукой. – Просто ты мне правда интересна. Тебя интересно слушать. Необычно.
- И что во мне необычного? – вернулась я на стул, но к столу больше не притронулась. Скрестила руки на груди и прямо посмотрела на мужчину. – Расскажи. Теперь и мне стало интересно.
- Мне сложно понять, сколько тебе лет. Твоя внешность тянет лет на семнадцать-восемнадцать, но твой взгляд… тебе будто за сотню.
- Эти глаза много всякого дерьма повидали. Возможно, в них что-то до сих пор осталось.
Я демонстративно прочистила уголок глаза от заспанки, которую так же демонстративно отщелкнула в сторону с ногтя.
С той стороны стола послышался тихий смешок.
- Это я уже понял. Одно твоё предложение о том, как проходили празднования твоего дня рождения, уже дало мне обширную характеристику о некотором этапе твоей жизни.
- Да? – усмехнулась я не веря. – И какую?
- Ты несчастна. Для семнадцати-восемнадцати лет это очень странно. Ты несчастна, как достаточно взрослый человек, который повидал и понял в этой жизни больше, чем просто достаточно.
- А ты счастлив?
- Я скучающий сноб. К тому же, зажравшийся, - указал он взглядом на подарки за моей спиной. - Наши критерии счастья абсолютно несопоставимы.
- То есть ты несчастлив?
- Наверное, да. Во всеобщем понимании.
- А что есть – счастье во всеобщем понимании? – нахмурилась я.
- То, что социально: семья, дети, друзья, карьера. Всё то, что видно и чего у меня нет. Ну, разве что карьерой я могу козырнуть.