Но не тем существам, которые убили ее сестру, она помогала.
Ее сознание метнулось к тихому смеху Кигана, к одобрительно приподнятой брови Камиллы, к твердой решимости Лареллии, пытающейся найти лекарство для своего народа.
Ее мать никогда бы не поняла этого.
Потому что, хотя Талия могла колебаться, Хелена Сесиаран из Агрипы — нет.
Она не заметила, что вдавила пятки ладоней в глаза, пока Кассий осторожно не отнял их.
— Поговори со мной, — мягко сказал он, нахмурив брови.
Талия уставилась на него, ее горло сжималось, как лианы на шее.
Она не могла.
Потому что он никогда не простит ее, если она расскажет ему свой план. Если она раскроет миссию, которую поручила ей мать — тот факт, что она тайком пересылала информацию через свои письма, чтобы Агрипа могла лучше подготовиться к тому моменту, когда она уничтожит дворы, и они смогут нагрянуть. Она не думала, что он доверял ей, не полностью. Но часть ее жаждала этого. Этого доверия, которое когда-то связывало их крепче любых клятв.
Но доверие умерло. Оно умерло в тот момент, когда она вонзила ему нож в спину и дала клятву уничтожить его. И не то чтобы Кассий не хранил свои собственные секреты. Секреты о своем мире, о принце. Она тоже не могла доверять ему, как бы сильно ни хотела.
— Моя мать будет задавать вопросы. Мы должны подготовить ответы. — Талия вырвалась из его хватки, отпив кислого эля, только чтобы чем-то занять руки.
Кассий смотрел на нее с осторожным выражением.
— Лучшая ложь — та, в которую вплетена правда.
Талия взглянула на него поверх кружки.
— Так что мне ей сказать?
— Если она спросит тебя о Ваккариуме, что ты скажешь?
Талия поставила кружку.
— Что он довольно похож на Агрипу.
— А если она спросит тебя о принце?
— Что ж, по крайней мере, я могу честно сказать, что я мало о нем знаю и что его почти никогда нет рядом, — сказала Талия с такой резкостью, что Кассий выпрямился.
Его брови нахмурились, но она допила свой эль, игнорируя кислый привкус на языке. Каждый миг, проведенный в размышлениях о том, что происходило в Ваккариуме, Талия чувствовала, как ее самообладание трескается. Каждое взаимодействие с монстрами, которых она поклялась ненавидеть, каждая легкая насмешка Камиллы или мягкое слово Кигана, каждый тоскующий взгляд Кассия создавали трещину в ее жалкой маске.
— Талия?
Она проигнорировала его, поставив кружку, сердце колотилось. Кассий наклонил голову, темные волосы блестели. Его глаза устремились к ее пульсу, и она задалась вопросом, слышит ли он его. Слышит ли конфликт, распространяющийся по ее венам, горящий сильнее любого вампирского укуса.
Она отвернулась, внезапно вставая. Она прижала одеяло к груди, взяв поднос.
— Нам нужно лечь спать. Карета должна прибыть к ночи.
Талия умудрилась неловко поставить поднос на комод. Грянул гром, и она подпрыгнула, ее бицепс задел острый угол комода. Она зашипела, уставившись на красную полосу, выступившую на руке.
— Ты в порядке? — пророкотал Кассий.
Талия нахмурилась, направляясь обратно к кровати, игнорируя беспокойство на его лице.
— Нормально.
Она не смотрела на него, когда скользнула под одеяло, ее кожа прижалась к простыням.
В конце концов матрас прогнулся.
Талия уставилась в стену, желая, чтобы напряжение ушло. Желая, чтобы давление в горле исчезло. Она снова пошевелилась и снова зашипела, рука болела.
— Дай посмотреть. — Хриплый голос Кассия прорвался сквозь барабанящий дождь за окном их комнаты.
— Все в порядке. — Талия перевернулась на больной руке, повернувшись к нему лицом.
Глаза Кассия скользнули по ее лицу, прежде чем остановиться на ее волосах, разметавшихся по голым плечам.
— Ты испачкаешь простыни кровью. Позволь мне помочь. — Его слова стали грубее.
Талия сглотнула. Ей нужно было отказаться. Потому что то пламя, которое вновь разгоралось между ними, в конце концов только сожжет дотла. Они не могли быть вместе, не если ее клятва должна была быть выполнена. Не если ее миссия должна была увенчаться успехом.
Когда она ничего не сказала, он придвинулся ближе, вытащив ее руку из-под одеяла. Царапина блестела в тенях камина. Она была неглубокой, но рубиновые капли выступили, как бусинки росы.
Она выругалась, ища чем вытереть кровь, но Кассий придвинулся еще ближе.
Она замерла, сердце колотилось, когда его светящиеся глаза встретились с ее.
— Ты доверяешь мне?
Талия уставилась на него, не понимая, о чем он спрашивает, зная только, что что-то еще пульсировало в его радужках, что-то, что часть ее жаждала открыть.