Кассий покачал головой, его глаза были как осколки льда.
— По крайней мере, мы наконец-то честны.
— Честны? — выдохнула Талия. — Честны?
Она сделала шаг к нему, пальцы сжались в кулаки.
— Ты не был честен с того момента, как ступил обратно в тот тронный зал.
Челюсть Кассия дернулась, но он ничего не сказал.
— Думаешь… думаешь, мне было легко? — выдавила она. — Лгать тебе? Не иметь возможности ничего сделать, когда мать допрашивала меня?
— Что она сделала с тобой?
Талия закрыла глаза, осознав свою оплошность, но она устала лгать. Он все равно поймет, если она солжет.
— Там, под часовней, есть укушенная. — Она открыла веки, горло сжалось. — Она закована в цепях в клетке, ее лицо закрыто железной маской. Вот откуда она узнала о болезни — заподозрила ее. Маркус был там. Он… он не знал, о чем она его просила. Но я думаю, она хочет использовать старые траншеи, чтобы каким-то образом проникнуть в Ваккариум незамеченной и сделать, одни боги знают что. — Ее дыхание дрожало, когда она закончила. — Тебе нужно уехать, вернуться в Перден и предупредить всех.
Лицо Кассия потемнело, и Талия ждала. Ждала, когда он убежит в ночь — исчезнет, как и четыре года назад.
— Поехали со мной, — наконец выдавил он.
Талия горько рассмеялась, покачав головой.
Кассий сделал шаг к ней.
— Поехали со мной, — повторил он снова.
— И что делать, Кассий? — Глаза Талии пылали. — Мне не будут доверять. Не после того, как они узнают, что я разболтала твои секреты.
— Тогда мы не скажем им, что случилось. Принц уже знает об угрозе твоей матери…
— Принц? — Талия резко повернулась к нему. — Принц, который исчез? Которого я даже не встретила? Я, возможно, выдала свои секреты, но ты все еще хранишь свои.
Челюсть Кассия дрогнула.
— Я не могу рассказать тебе, что происходит с принцем.
Талия издала еще один горький смех.
— Неужели ты не видишь, что это безнадежно, Кассий? Мы не можем надеяться продолжать. Быть… чем-то без доверия. А доверие не строится на лжи. — Талия отступила назад к камину. — Тебе нужно уехать. Пока моя мать не нашла тебя.
— Нет.
— Не усложняй все, Кассий. Просто уходи…
— Не без тебя.
Талия уставилась на него, наблюдая за подъемом и падением его груди. За тем, как он, казалось, напрягался в своем дублете.
— Ты не поверила мне, когда я сказал, что все еще люблю тебя? — Голос Кассия повысился. — Ты не думала, что мысль о том, чтобы уехать отсюда, вернуться и встретить то, что ждет меня в Ваккариуме, менее страшна, чем мысль о том, что тебя не будет рядом со мной?
— Касс…
Он покачал головой.
— Если ты хочешь остаться здесь, я останусь с тобой.
Гнев вспыхнул в животе Талии.
— Моя мать убьет тебя, Кассий. Ты не понимаешь?
— Ты не понимаешь, что я все равно мертвец без тебя? — Талия вдохнула, когда он сократил расстояние между ними. — Ты не думаешь, что я умер в тот момент, когда был вынужден бежать от тебя? Ты не думаешь, что я умираю каждый раз, когда не рядом с тобой? Когда меня вынуждают быть вдали от тебя?
Шершавые руки Кассия сжали ее щеки.
— Я умирал каждый день с той ночи. С того момента, как я обратился. Я был ходячим трупом, бродящим в надежде, что когда-нибудь… когда-нибудь ты наконец простишь меня.
— Касс…
— Я умираю каждый раз, когда ты смотришь на меня, потому что знаю, что ты видишь меня. Сквозь боль моего предательства. Сквозь секреты. Ты не боишься монстра внутри меня. Мысль о тебе, даже далекая, — единственное, что делает эту новую жизнь сносной. Твое присутствие. Твоя сущность. Она поглощает меня сильнее, чем вкус крови. Она ведет меня сильнее, чем воздух, которым я дышу. Я лучше приму кол в свое сердце, чем снова буду разлучен с тобой.
Талия уставилась на него. Его глаза светились, его руки сжимали ее лицо, как якорь.
— Я лучше встречу любую темную смерть, которая ждет меня, — прошептала она, горло сжалось, — чем проживу эту жизнь без тебя.
Она рванулась вверх, ее рот столкнулся с его.
Талия поддалась ему, ее руки обвились вокруг его шеи, когда он притянул ее к себе. Она умирала и возрождалась, каждое движение его языка зажигало угли, которые она позволила сгореть дотла.
Его руки были на ее голой спине, скользя вверх к плечам, его мозоли были шершавыми, когда он стянул бретели ее платья вниз.
Ее обнаженные груди напряглись, и она сжала руку в его волосах, когда он наклонил голову, его рот закрылся вокруг ее соска.