Королева закричала, спотыкаясь, направляясь к существу, схватившись за грудь, словно ее жгли изнутри.
Затем королева посмотрела вниз, наблюдая, как металл косы Лареллии вонзился ей в грудь. Она посмотрела на свою дочь. Кровь капала из ее рта.
— Талия…
— Сейчас! — взревела Лареллиа, вытаскивая свою косу, и королева рухнула, глядя невидящим взглядом на деревья. Киган оставил бок Талии, и они бросились к существу, их клинки вонзились в его бронированную шкуру, как в мох.
Существо продолжало визжать, его губы парили и отворачивались от рта. Но Лареллиа и Киган не останавливались.
— Подождите… — Талия споткнулась к водоему.
Лареллиа отрубила ему голову, и они ждали, едва осмеливаясь дышать. Ленты на его шее потянулись к телу, но то, что происходило во рту, распространялось.
Его кожа разлагалась, распадалась по швам. Ленты от его отрубленной шеи увяли в ничто.
Казалось, весь лес издал вздох, и остальная часть его тела медленно истлела, пока не осталась лишь куча пепла.
Глава 46
— Что случилось? — запыхавшись, спросил Киган, глаза широко раскрыты. Он направил свой вопрос Талии, но она уже отшатнулась.
— Нет, нет, нет, — закричала она, падая на колени рядом с разбитым телом Кассия.
Его грудь была зияющей дырой, часть бедра отсутствовала. Она знала, что он не мертв, не совсем.
Она придерживала его голову здоровой рукой, другая все еще кровоточила.
Слезы текли по ее щекам, и Киган подошел, опускаясь рядом с ней. Лареллиа и Леди Децима тоже появились, другие Маги, должно быть, прибыли и начали сдерживать огонь, пытаясь остановить его, чтобы он не уничтожил весь Хаменос. Но ей было все равно.
Талия подняла свою кровоточащую руку.
— Талия… — предостерегла Лареллиа, и она замерла. — Кассий был укушен. Даже если твоя кровь исцелит его, он превратится во что-то другое.
— Мне все равно, — прорычала Талия.
— Он может укусить тебя, — предупредил Киган, его голос был хриплым. — Ты можешь превратиться в одну из нас. В нем яд. Если ты превратишься в укушенную, он никогда себе этого не простит.
— Мне все равно. — Слезы Талии капали на лицо Кассия. Его лицо было таким холодным и бледным, словно он стал трупом.
Прежде чем кто-либо успел остановить ее, она прижала свою израненную руку к его рту.
Ничего не произошло.
Талия считала про себя, едва дыша, время шло так медленно. Она снова заплакала.
Он не мог быть мертв. Не мог.
Потому что у нее не было возможности сказать ему, что она любит его. Что если он умрет, она будет как призрак. Что эта жизнь ничего не значит без него в ней.
Она прокляла свою мать, которая лежала мертвой позади нее.
Прокляла какого-то бога смерти, который наблюдал из тени, желая украсть его.
Она не позволит им забрать его.
Кассий был хорошим, добрым и сильным. Он заслуживал большего, чем поддаться безумию.
Талия схватила свой кинжал, разрезав руку до кости.
Кто-то вздрогнул, но она снова прижала свою руку к губам Кассия, заставила его рот открыться, чтобы ее кровь потекла в его горло.
Медленно, как утренняя роса, высыхающая на солнце, цвет начал возвращаться в его лицо, как чернильное пятно, расплывающееся по воде.
Ее слезы смешались с ее кровью, но его кожа начала срастаться, мышцы и сухожилия стягивались по швам на его бедрах, затем на его зияющей груди.
Ее голова закружилась, но она проигнорировала это. Игнорировала то, как темнело по краям зрения.
Грудь Кассия поднялась, дыхание вырвалось рывком.
Затем его рука сжала ее запястье, его язык коснулся пореза на ее руке. Его горло работало, когда он глотал ее кровь, а она желала, чтобы она двигалась внутри Кассия, чтобы исправить то, что было сломано внутри него. Талия провела рукой по его волосам, пальцы запутались в прядях.
Ее сердце замедлялось, каждый удар был короче предыдущего.
Ей было все равно.
Потому что он будет жив, и это все, что имело значение.
— Приготовьтесь, — пробормотал кто-то, возможно, Лареллиа. — Нам нужно будет заморозить его, как только он очнется.
Пальцы Талии замедляли свои движения, ее зрение затуманивалось тьмой.
Глаза Кассия распахнулись, радужки светились.
— Сейчас…
— Сейчас…
— Подождите. — Резкий голос Кигана оборвал команду. — Просто подождите.
Кассий сосредоточился на ней, его зрачки расширились, пальцы мягко сжимали ее запястье. Она почти нависала над ним, ее заплетенные волосы касались его щеки.
Наконец, он оторвал рот, как раз когда зрение Талии потемнело.