Но она с радостью отдаст свою кровь, если это означает, что зло, причиненное ее матерью, можно будет исправить.
Талия оказалась во внутреннем дворе замка, глядя за мост, перекинутый через водопад, в сосновый лес, почти так, будто она могла видеть особняк, спрятанный у озера.
Темное присутствие приблизилось к ней.
— Мы все еще спасем Сибил, — сказала она, глядя вдаль. Возможно, из нее выкачали кровь, но Сибил больше не была укушенной. Не с кровью Талии внутри, служащей лекарством от яда.
Рука Кассия скользнула вокруг ее талии, притягивая ближе.
— Я знаю.
Она прижалась к нему, ее грудь сжалась, когда она прошептала:
— Мне следовало просто убить ее в Агрипе. — Сознание Талии перенеслось к ее матери, похороненной в Хаменосе. Хотя их отношения были натянутыми, она была последней родней Талии. Талия надеялась, что она обрела покой, куда бы ни отправилась. Что, возможно, в следующей жизни ее ненависть не будет связывать ее так, как в этой.
Пальцы Кассия сжались на ее талии.
— Ты сделала то, что должна была, чтобы вытащить нас оттуда.
Талия покачала головой, горло сжалось.
— Если бы я просто убила ее, все существа умерли бы здесь и сейчас. Кто знает, начался бы пожар вообще. Ты бы не пострадал. Ты бы не… не умирал…
Кассий взял ее за подбородок, поднимая его к своему.
— Не зацикливайся на прошлом или на том, что могло бы быть. — Его большой палец кружил по ее щекам, собирая слезы. — Мы оба здесь. Мы оба живы. Вот что важно.
Талия кивнула, прижимаясь головой к его груди. Она могла слышать его сердцебиение, чувствовать подъем и опускание дыхания в его легких.
Живы.
— Но будет непросто, — сказал Кассий. — С дворами.
— Я знаю. Я и не жду, что будет легко.
— То, что ты — лекарство, должно помочь, — задумчиво сказал Кассий, проводя пальцами по ее волосам.
Талия усмехнулась.
— Я надеюсь.
Она слегка отстранилась.
— Я хочу начать сначала, с дворами. — Кассий приподнял бровь, когда она продолжила. — Я хочу заслужить их доверие — по-настоящему. Сколько бы времени это ни заняло, сколько бы сопротивления ни было. Я хочу увидеть этот мир — я хочу увидеть, как Ваккариум процветает. Я хочу увидеть, как Агрипа процветает.
Хотя Талия не знала, признает ли Агрипа ее правление, учитывая, что она приложила руку к убийству собственной матери.
Но несмотря на трудную битву, с которой она столкнулась с дворами, часть тяжести спала с ее плеч.
Это было то, что ей было суждено делать. Это было то, как она выполнит свою клятву — не местью, а тем, что будет жить и увидит то, что хотела увидеть Ариадна: их два мира вступят в эпоху мира.
Талия внезапно повернулась к Кассию.
— Но мне понадобится твоя помощь.
Кассий даровал маленькую улыбку.
— Я всегда твой. Что бы ни случилось.
Талия подняла подбородок.
— И если до этого дойдет, будешь ли ты сражаться за меня, если я попрошу?
— Я умру за тебя.
Его губы прижались к ее, и она позволила себе утонуть в его поцелуе.
Она отстранилась, ее рука лежала на его груди.
— У нас впереди целая жизнь. Давай не будем пытаться умереть в ближайшее время.
— Согласен.
— Когда ты согласился быть представителем, — сказала Талия, глядя на кольцо на пальце, — ты согласился жениться на мне сам, учитывая, что принц так и не смог?
Кассий сглотнул.
— Да. Я всегда — я всегда знал, что это будешь ты, что бы ни случилось.
Горло Талии сжалось, и она перевела взгляд на его.
— Тогда примем клятву официально? — При приподнятой брови Кассия она продолжила: — Пойдем к источникам и поклянемся, что, какой бы мрак ни пришел, даже если мы сами станем тьмой, мы будем рядом друг с другом? Что мы встретим все испытания, которые принесет эта эпоха — вместе, две души, переплетенные.
Кассий взял ее за подбородок.
— Принцесса, я хочу этого больше всего на свете.
Талия улыбнулась, прижимаясь губами к его, их безмолвная клятва была крепче железа.
Эпилог
Три месяца спустя
— Клянусь, ты вообще слушаешь?
Талия дернулась, ударившись коленом о край стола в своем кабинете. Она зашипела, тряхнув головой, пытаясь прояснить мысли. Но это было довольно трудно, учитывая ощущение, которое сейчас поднималось по ее бедрам.
— Что?
Камилла стояла перед ней, золотистые глаза сузились. Она держала в своей темной руке кремовое письмо, но Талия не могла разобрать сургучную печать.