Кассий стоял над ней, его лицо выражало лишь суровую ярость, держа черное, сморщенное сердце существа. Она попятилась.
— Не подходи!
Талия искала свое отброшенное лезвие. Кассий уронил сердце рядом с остывающим трупом.
Он замер.
— Талия, это я…
Она заметила свой кинжал, ее пальцы дрожали, когда она сжала рукоятку, направив его на Кассия.
— Докажи.
Кассий замер, окровавленные руки подняты. Он взглянул на тело существа, затем в его глазах вспыхнуло понимание.
— Наш первый поцелуй был в конюшне замка, сразу после того, как ты побила Маркуса за то, что он сказал мне, что я нравлюсь тебе. Ты пряталась в стойле Гелиоса, слишком смущенная, чтобы говорить со мной. Я поцеловал тебя тогда.
Клинок Талии опустился, адреналин отступил, когда она поняла, что перед ней Кассий, а не какое-то существо, притворяющееся, чтобы обмануть ее.
— Что это было за существо? — прохрипела Талия. Она не встала. На самом деле, она не думала, что ее ноги ее слушаются.
— Их называют Нестос. Они одни из немногих существ в этом лесу, которые могут общаться. — Лицо Кассия было осторожным. — Как оно заманило тебя?
Талия взглянула вверх, ее сердце все еще не пришло в норму.
— Я увидела своего отца.
Вспыхнуло удивление, затем что-то вроде глубокого сожаления промелькнуло, прежде чем исчезнуть в одно мгновение. Хорошо. Она надеялась, что он сожалеет о своем предательстве — лжи, которую он произнес, когда поклялся сражаться с созданиями, убившими ее отца. Надеялась, что это преследует его так же, как преследует ее.
Кассий изучал ее еще мгновение, и Талия задумалась, знает ли он, что она лжет, может ли слышать, как ее сердце пропускает удар, возможно, знает, что происходит что-то более глубокое. Но он не настаивал, протянув окровавленную руку.
— Нам нужно вернуться в лагерь. Здесь небезопасно.
Талия проигнорировала руку, шатко поднимаясь на ноги.
— Откуда ты знаешь дорогу обратно? Что он вообще делает здесь?
— Нас учат безопасным тропам леса и тем, которых следует избегать.
— Нас. — Губа Талии изогнулась, и она не смогла сдержать усмешку, исказившую ее черты, несмотря на смерть, которой она только что едва избежала.
Кассий напрягся, оглянувшись через плечо.
— Если у тебя есть хоть какое-то желание выжить в этом мире, оскорбления далеко тебя не приведут.
— И ты это так хорошо знаешь?
Кассий развернулся к ней, глаза слабо светились.
— Я знаю, что твой язык погубит тебя быстрее, чем твой клинок.
— Ты не знаешь меня, — выдавила Талия.
Кассий поднял бровь.
— Я не знаю тебя? — Он двинулся к ней, и Талия сделала шаг назад, чтобы их груди не соприкоснулись. — Я знаю тебя лучше, чем ты сама себя знаешь.
Сердце Талии заколотилось, когда он наклонился ближе.
— Я знаю, что ты не любишь мед в чае. Я знаю, что твой любимый цвет — синий. И не синий, как небо, — синий, как озера на юге, где вода такая прозрачная, что видно камни на дне.
— Заткнись, — прошептала Талия, но Кассий продолжал наступать.
— Я знаю, что ты предпочтешь провести день, верхом на Гелиосе, чем быть при дворе. Я знаю, что ты ненавидишь, когда Катрина поет эти ужасные песни.
— Прекрати. — Ее грудь вздымалась и опускалась, сердце колотилось о ребра.
Но Кассий не остановился. Ее спина прижалась к дереву, когда он продолжил, говоря тихо:
— Я знаю, что ты скорее отрубишь себе руку, чем позволишь Агрипе продолжать разрушаться.
Талия подняла подбородок.
— Что ж, возможно, мне стоит ее отрубить, учитывая, что ты приложил руку к ее страданиям.
Лицо Кассия, казалось, заколебалось, как камешек, брошенный в ручей. Талия моргнула, и оно исчезло.
— Я сделал то, что должен был сделать.
— Ты ничего не сделал, — прошипела Талия. — Ты предал свое королевство, ты предал меня.
— И ты ненавидишь меня за это, — тихо сказал Кассий.
— Ненависть — недостаточно сильное слово для того, что я к тебе чувствую.
Он усмехнулся, хотя усмешка не коснулась его глаз.
— Когда будешь готова услышать, что на самом деле случилось той ночью, я буду рад поделиться. Возможно, когда ты больше не будешь ослеплена своей же яростью.
Пальцы Талии сжались вокруг клинка. Ничего не стоило пересечь расстояние между ними и воткнуть его прямо в его сердце.
— Отъебись.
Кассий сделал шаг назад, холодный воздух хлынул между их телами, когда он сказал: