Возможно, тот Вампир, которого убила Талия, принадлежал к тому же чудовищному семейству, которое забрало ее сестру и отца. Если это было так, важный лидер или нет, кол в черепе был милосердием по сравнению с тем, что она могла бы сделать, чтобы утихомирить постоянно растущую боль в груди.
Эта мысль превратила гнев, кипящий в крови Талии, в белоснежную ярость.
— Отлично. Надеюсь, он горит в аду. Надеюсь, они все там горят.
Что-то мелькнуло в глазах Рейны, но она быстро это скрыла.
— Твоя мать хочет, чтобы ты вернулась домой.
— Скажи ей, что я близка. Что мне нужно больше времени.
— Чтобы что сделать? Ты не найдешь его.
Зубы Талии скрежетнули, и она отвернулась, не в силах встретить суровую правду в глазах Рейны.
— Найду.
Только чтобы вонзить кол в его предательское сердце.
Рейна вздохнула, бормоча что-то богам, чтобы они ее спасли.
— То, что он сделал, — дерьмо. — Талия напряглась. Дерьмо было преуменьшением тысячелетия. То, что он сделал, было непростительно — бесчеловечно. Но он, полагаю, больше не был человеком. Талия подавила поднимающуюся к горлу тошноту, пока Рейна продолжала: — Но твоя мать хочет, чтобы ты вернулась. Появилось кое-что новое. Что-то связанное с Рудой.
— Что именно? — интерес Талии возрос. Она проезжала мимо обесцвеченных полей по пути в этот город. Почва, которую невозможно было вспахать, и зерно, съежившееся, словно шелуха, не говоря уже о болезни, которая следовала за этим по пятам. Когда Руду разбрасывали по полям, земля становилась плодородной — цветущей. При сжигании она питала дома и мельницы. Им нужна была эта Руда, чтобы выжить, особенно с учетом продолжающейся войны между людьми и Вампирами. В последние годы людские запасы стремительно истощались.
Рейна покачала головой.
— Я не знаю. Но ты нужна в замке, немедленно. Итак, мы можем либо вернуться во дворец по-хорошему, либо… — она замолчала с усмешкой.
Талия не восприняла ее угрозу всерьез. Не то чтобы Рейна не привязала бы ее к лошади и не доставила в Коритиан, столицу Агрипы, если бы она отказалась. И Талия знала, что у нее не было ни единого шанса одолеть ее в бою, если бы до этого дошло. Рейна была на голову выше нее, не говоря уже о том, что она знала каждое ее движение — она сама обучила Талию этому.
Талия заставила свои руки разжаться, отпустить чувство срочности, которое мчалось по ее венам. Чем скорее она вернется в замок, тем скорее сможет уехать и проследить, чтобы ни один горожанин больше не страдал из-за ее ошибки. Она завершит свою миссию — навсегда.
— Хорошо.
Она зашагала прочь от поля, Рейна за ней по пятам. Их лошади ждали на пустой грунтовой дороге, их шкуры блестели в лунном свете, летний воздух был тяжелым и душным.
— Мы уже опаздываем, — сказала Рейна, вскакивая в седло. — Я получила письмо сегодня утром, тебя ждали еще вчера. Нам нужно двигаться быстро, иначе твоя мать будет недовольна.
Она никогда и не была.
Талия вскочила на свою лошадь, и Рейна вонзила пятки в бока своего скакуна, срываясь с места, чтобы проехать через почти пустой городок.
Талия повернулась, чтобы последовать за ней, но замерла.
Даже издалека Пугала выделялись, как приподнятый шрам, на сером поле. Они слегка покачивались на летнем ветерке. Когда наступит утро, трупы будут жариться на солнце, жара превратит оставшиеся куски свисающей плоти в полоски кожи.
Кто-то должен был их снять.
Кто-то должен был их снять.
Но Талия оставалась застывшей, загипнотизированная, как одно особое пугало раскачивалось сильнее других, почти так, словно оно манило ее пальцем в знак обещания.
Затем из-за Пугала выступила темная тень.
Глаза цвета горных озер уставились в ответ.
Все тело Талии свело, дыхание стало глубоким и прерывистым.
Он… он был…
— Талия!
Ее лошадь переступила, и Талия вздрогнула, взглянув через плечо и увидев Рейну, ожидающую вдалеке у старых траншей, вырытых в начале войны.
Талия резко обернулась, сердце колотилось в горле. Но там ничего не было. Ни светящихся глаз. Ни темного присутствия. Даже Пугала исчезли, поваленные тем зловещим ветром.
Талия покачала головой, заставляя себя подавить растущий в желудке страх, и погнала лошадь за Рейной.
Она попыталась отогнать образ Пугал. Попыталась забыть запах разлагающейся плоти, все еще щекотавший ноздри, и глаза, которые врезались в ее мозг — в ее сердце.
Но когда они мчались всю ночь напролет по умирающей земле Агрипы, она не могла отделаться от чувства, что что-то следит за ней из теней.