«Симпатичная, — снова как-то издалека, но все же заинтересованно отметил он. — …Если кулаки неоднородными сделать с уплотненными внешними границами и углубленными внутри, чтобы совсем уж облегчить…справятся ли производственники… нет…сложно…», — размышлял он, не замечая, что отстраненно, но все же в упор смотрит на женщину. Женщина смутилась, раздраженно отвела глаза и, демонстрируя недовольство, отступила на шаг. Мангуров, все так же увлеченно разбирая механизмы и узлы в голове, исподлобья, сдвинув брови и шевеля губами, продолжал смотреть на нее.
«Стоп! А что если просто обойти, убрать этот выступ! Черт возьми, как я раньше не допёр! Просто его убрать, и вес легче, и монтировать проще! Эврика!» — Словно желая зафиксировать свою идею, как стоп-кадр на экране, Мангуров, не осознавая, что делает, нажал кнопку «СТОП», и лифт остановился.
— Отпустите кнопку, — откуда-то издалека услышал он, и, досадуя, что его отвлекают от только что найденного решения, приложил палец к губам:
— Тссс! — Умоляюще сдвинул он брови.
— Какого черта? — Снова долетело до его сознания, — чего ты хочешь?
— Щ-щ-щ! — Отрицая, помотал он головой.
Зашумел, поднимаясь, соседний лифт, и Мангурова вывел из оцепенения женский вопль:
— Помогите-е-е!
Неожиданно женщина бросилась на него с кулаками. Закрывая лицо от ударов, он попятился назад, дверь лифта открылась, Мангуров зацепился за порожек пяткой и навзничь вывалился из лифта. Он не понимал, что происходит, за что эта симпатичная длинноногая, сидя на нем верхом, молотит его кулаками и сумкой. Из соседнего лифта выглянула женщина, увидев дерущихся на полу, она с воплями спряталась обратно, и лифт закрылся.
Наконец, видя, что Мангуров не оказывает сопротивления, длинноногая отползла на четвереньках в сторону, вскочила и бросилась по ступенькам вниз.
Арсений Александрович вскочил на ноги и, в изумлении уставившись на обидчицу, спросил:
— Вы сумасшедшая?
— Только сунься сюда, урод! Я проломлю тебе башку!
— За что? – изумился он.
— Зачем ты застопорил лифт? — орала девица. Заколка свалилась с её волос, и блестящие волны светлого шёлка рассыпались по её плечам.
— Я? Я ничего не стопорил! — оторопело возразил Арсений Александрович.
— Урод! Проваливай! Я сейчас полицию вызову! — не унималась симпатичная.
Мангуров заскочил в лифт, лихорадочно нажал кнопку и сквозь закрывающиеся двери крикнул:
— Психопатка!
— Урод! — донеслось до него сквозь стены лифта.
С трудом попав ключом в замок, он открыл квартиру. В прихожей в зеркале увидел свое заплывшее лицо и расхохотался. Отекший глаз с синевой, опухшая губа, всклокоченные волосы.
— Хоро-о-ош-ш-ш! Ну и денё-ё-ёк!
Он поймал себя на мысли, что, если бы его так отделала какая-нибудь несимпатичная, бесформенная тетка, то он был бы вне себя от ярости. Но, вспомнив длинноногую красотку, сидящую на нем верхом и молотящую его сумкой, снова захохотал и направился в кухню. Выудил из холодильника замороженную курицу, приложил ее к глазу и вышел на балкон.
Стоя на балконе, Мангуров оглядел с высоты двор, а там… «О, весна без конца и без краю – Без конца и без краю мечта!» Двор, утопал в нежной дымке зазеленевших крон, ровный молодой газон, щедро разлился по земле, и полыхающее уже почти летним закатом алое небо обещало новый теплый день
Весь следующий день Арснию Александровичу пришлось рассказывать историю его преображения. Заплывший глаз и опухшая губа вызывали у коллег бурный интерес. Все знали его как человека увлеченного своим делом, а потому мирного, а тут вдруг такое… Мужики ржали и ёрничали, а Мангуров, удивляясь самому себе, с удовольствием, раз за разом пересказывал вчерашнее приключение.
Вечером он заскочил в цветочный магазин и поспешил домой, в надежде встретить вчерашнюю попутчицу из лифта во дворе дома. Устроившись на одинокой лавочке под деревьями, он стал наблюдать за дорожкой, ведущей к подъезду. Он беспокоился, что может не узнать ее, проглядеть и, что однажды, когда его решимость подойти к ней и объясниться пройдет, он столкнется с ней случайно и от неожиданности не сможет вымолвить ни слова. Ждать пришлось недолго. Во двор вошла молодая женщина, он сразу узнал ее. Высокая, тонкая, легкая и стремительная, она направлялась к своему подъезду, но, заметив Мангурова, резко остановилась. Он медленно направился ей навстречу. Женщина испуганно попятилась, Арсений Александрович умоляюще протянул руку: