— Хеймитч, звони врачу! — командует Пит.
Тот лихорадочно принимается набирать номер больницы.
— Дорогая, сможешь идти?
Я пытаюсь сделать шаг, но внизу живота остро колет.
— Боюсь, что нет.
И в этот момент на пороге нашего дома как по волшебству появляется Сальная Сэй. Ей хватает одного мгновения, чтобы оценить ситуацию.
— Врачу звонили?
— Хеймитч звонит, — отзывается Пит.
— Что значит подождать?! — доносится сзади. — Ребенок не будет ждать!
Хеймитч подходит к нам жутко злой.
— Они сказали ждать тут. Врач уже едет.
— Давайте уложим ее на кровать, — предлагает Сэй. — А то, того и гляди, она тут и родит.
Пит и Хеймитч соединяют руки, сделав импровизированное сиденье. Я сажусь на него, и они относят меня в спальню.
Сальная Сэй выгоняет из комнаты мужчин и переодевает меня в рубашку Пита, пояснив, что штаны и нижнее белье мне в ближайшее время не понадобятся. Она помогает мне лечь на кровать и укрывает белой простыней.
Никогда бы не подумала, что роды — это так больно. Сэй сидит рядом и держит за руку, но это мало помогает, такое ощущение, что мои внутренности разрывает на части.
Вскоре прибывают и врачи. Пит и Хеймитч врываются в комнату вслед за ними. Медсестра споро раздает указания Сальной Сэй, чтобы та принесла полотенца, горячую воду и тому подобное.
Доктор, стоило ему только войти, сразу же направляется ко мне и поднимает простыню, чтобы посмотреть, что там происходит.
— О, ребенок! — восклицает врач таким голосом, как будто впервые видит такую штуку.
— Где ребенок?! — Пит и Хеймитч смотрят туда же.
И то, что они видят, им явно не нравится. У Хеймитча такой вид, будто его заставили проглотить живую лягушку. А Пит, похоже, уже собрался падать в обморок.
— Убирайтесь! — ору я истошным голосом, запустив в них первым предметом, до которого дотягиваюсь. Меня совсем не греет мысль, что трое мужиков уставились на самую интимную часть моего тела. Под руку попадает стоящая на прикроватной тумбочке ваза, которая и летит Питу в голову. Несмотря на мое состояние, я все-таки попадаю в него!
— За что?! — возмущается он. — Больно же.
— Больно?! Тебе больно?! — кричу я. — Попробуй роди!!! Вот тогда узнаешь, что такое больно.
— Прости, милая, — он подбегает ко мне, садится рядом и берет за руку. — Я с тобой.
Я вцепляюсь в руку мужа с такой силой, что у него пальцы белеют.
— Ужас сколько кровищи, — бормочет Хеймитч, который все время наблюдал за врачом. — Как ты себя чувствуешь, солнышко?
— Как я себя чувствую?! Как будто мне нутро на части разрывает!
Я совсем теряю счет времени, но такое ощущение, что проходит не один час. Господи, почему роды длятся так долго? Пит все сидит рядом, пытается подбодрить, шепчет что-то, но от боли, которая затуманивает мне разум, я ничего не понимаю. Единственное слово, которое доходит до сознания — это «тужься».
Наконец я чувствую облегчение. Вся эта ужасная боль проходит. Я уже готова потерять сознание и забыться, но плач моего ребенка возвращает меня к действительности.
— Поздравляю, — улыбается врач. — У вас родилась прекрасная дочка.
Мы с Питом смотрим на маленького человечка, которого доктор держит на руках. Она еще вся в крови, да и пуповина не обрезана.
Я плачу, но это, поверьте, слезы счастья. Впервые в жизни я плачу от счастья.
Медсестра дает мне ее подержать. Моя дочка. Не могу поверить, что держу ее на своих руках. Я как губка впитываю в себя каждую черточку лица своей новорожденной малышки.
— Ты такая красивая, — всхлипываю я, к горлу подкатывает комок, и я с трудом сдерживаю слезы.
— Она идеальная, — соглашается Пит. Смотрю на него, он буквально светится счастьем. На его щеках я замечаю следы от слез. — Такая же идеальная, как и ее мама.
Тут раздается хныканье. Я смотрю на ребенка. Она открыла глазки и с большим интересом смотрит на меня и Пита. У нее папины глаза.
— Привет, моя маленькая.
— А как вы ее назовете? — спрашивает Хеймитч. Он стоит все на том же месте, и вид у него такой, как будто не я рожала, а он.
— Ой, а мы даже как-то не подумали… — говорю я и вопросительно смотрю на Пита.
— Ну конечно, когда тебе было думать, с твоими-то истериками, — раздается с того места, где стоит Хеймитч.
— Может, Примроуз? — говорю я. — Или Рута?
Но Пит категорически против, чтобы его дочку назвали в честь них. Боится, что она может повторить судьбу девочек. После недолгих споров я соглашаюсь с ним. И тут нам в голову приходит одна и та же мысль. Я вопросительно смотрю на Пита, он согласно кивает.
— Хеймитч, мы хотим, чтобы имя ей дал ты.
Эбернети стоит как громом пораженный.
— Нет, я не могу, — смущенно говорит он.
— Нет, можешь, — отвечает Пит. — Если бы не ты, тогда ни нас, ни ее не было бы здесь.
— Хорошо… — смущенно соглашается он. — Как насчет Ноалы… Ноала Деметра.
— Ноала Деметра Мелларк, — говорит Пит, как будто пробует на вкус. — Мне нравится.
Я согласно киваю. Мне тоже нравится.
— Что ж, решено, — говорю я. — Да, и еще…
— Что еще? — ворчит Хеймитч.
— Мы хотим, чтобы ты стал ее крестным отцом.
— Ты так просто от нас не отделаешься, — улыбается Пит.
— Но… Но вы хорошо подумали? Доверять свою дочку мне, алкоголику?
— Мы в тебе уверены, — отвечает Пит.
— Хорошо, — Хеймитч подходит к кровати и садится с другой от меня стороны.
— Ну, здравствуй, Ноала Деметра Мелларк.
Мы все втроем смотрим на малышку. И только сейчас я начинаю чувствовать, что я самый счастливый в мире человек. Вот оно — мое солнышко, которое осветило мне всю жизнь.
Несколько лет спустя.
Сказали Хеймитчу, что я опять беременна. Впервые в жизни увидели, как он рыдает навзрыд.
P.S. Питу пришлось хорошенько побегать, так как Хеймитч в порыве чувств погнался за ним с садовыми ножницами.