С лёгкостью поднимаюсь с неудобной лежанки на полу. Обнаруживаю, что в комнате я одна. Дочки исчезли из кроватки. Значит, проснулись, и няня увела их на кухню завтракать.
Стоп! Какая няня? Её вчера уволили!
Резко подрываюсь, ополаскиваю лицо холодной водой, надеваю джинсы с футболкой, бегу на кухню.
По внешнему виду дочерей понимаю, они всё сделали сами! Проснулись, открыли дверцу кроватки, выбрались, спустившись по невысокой лестнице, причесались (пятерней), надели задом наперед платья, пришли на кухню-столовую, где их никто не ждал!!!
Мамочки! Когда мои малышки выросли? Стали большими и самостоятельными?
Умиляюсь.
Бросаю беглый взгляд на любовную парочку. Эти явно испытывают другие чувства и негодующие эмоции по отношению к незваным на завтрак детям.
Если перед парочкой взрослых на столе стоит настоящий горячий завтрак, то моим малышкам всего лишь насыпали в глубокие тарелки хлопья и залили их холодным молоком из холодильника. На них явно не рассчитывали!
Отмечаю про себя - хорошо хоть на пол тарелки не поставили, в уголок, где наша киса обычно кушает. (Сейчас кошка в ветеринарной клинике).
- Могла бы присмотреть за своими детьми, - мяучит Николь, одетая в очередной дорогой шелковый халат.
- Вы вчера уволили няню, - парирую жестко. Ухожу к плите готовить быстрый завтрак детям и себе.
Тыщ. Тыдыщ. В этот момент между Евой и Адой начинается мини-потасовка. Дерутся за место рядом с папой. Они всегда сидели по обе стороны от него, а сегодня возникла помеха справа в лице Николь.
- Девочки, не деритесь! - назидательно произносит бывшая подруга. – Скоро у вашего папы родится новый ребёнок. Он будет сидеть здесь! – показывает наманикюренным пальцем на место Ады.
Аделина удивлённо хлопает глазами.
А у меня яйцо вылетает из рук, с грохотом падает на пол, раскалывается и желток расплывается на кафельном полу.
Дальше всё происходит так быстро, что превращается в сплошной кошмар, хаос…
Глава 9
Алёна
Ада подскакивает ко мне, пытается собрать желток с пола. Ева расплескивает молоко из тарелки по столу. Визжит: - нас папа! – случайно касается рукой рукава шикарного халата Николь.
Теперь верещит взрослая девочка: - Ты чумазая! Не трогай меня! Терпеть не могу непослушных девочек! А ещё кудрявая и не расчёсанная, поэтому твой папа не любит тебя и хочет нового ребенка.
Кухня превращается в Ад…
С обрывающимся сердцем смотрю на ревущих дочек.
У Евы трясется нижняя губа. А Ада, глядя на сестренку, плачет от жалости к Любимке.
Маленькие, заплаканные, худенькие. Мои обиженные кровинушки.
За секунду преодолеваю расстояние до стола. Бью Николь наотмашь по лицу.
Шлепок настолько звонкий и громкий, что впору затыкать уши.
- Дура! – где-то над ухом орет на меня муж.
Считаю, что этого недостаточно, хватаю обидчица моих детей за волосы.
Муж бросается между нами, разнимает, отдирая меня от своей крали спустя двадцать секунд и одну прядь волос Николь.
Сбрасываю чужие волосы на пол, с удивлением разглядываю руку. Кажется, испачкалась. Хочется помыть руки с мылом.
- Владик, милый, вызови полицию, - верещит Николь. - Мы должные зафиксировать побои.
Лялин нежно приглаживает разлохмаченные волосы любовницы, прислоняет руку к её пылающей щеке, шипит на меня:
- Пошла прочь, пока не лишил родительских прав! И не рассказал опеке кое-что интересное о тебе. Думаю, для мести за твою ложь сгодится.
Мерзко. Больно. Обидно до слез.
Он хочет разрушить мою жизнь? Или испытывает мое терпение? Волна ужаса захлестывает меня.
- Тебе же дети не нужны, - выдыхаю еле слышно.
- Причем здесь я? Сдам в детдом. – произносит абсолютно серьезно
- Что ты несешь? – впервые повышаю голос на мужа, раздражаюсь. Еще секунда и взорвусь – вырву ему патлы! Вовремя вспоминаю его угрозы, держу себя в руках.
- Как я могу растить детей, у которых волосы кудрявые как у барашков? Чудо природы. Или у тебя есть объяснение?