Я ничего не понимал:
— Могут покинуть корабль, когда пожелают?
У меня от злости и недоумения сел голос. Я чувствовал, что Льюис надо мной издевается.
— Да. В тот миг, когда мы доберемся до суши, они смогут сойти с корабля свободными людьми.
Он встал и протянул руку:
— Даю тебе слово капитана «Летящего по ветру».
Я не протянул ему руки:
— Если они свободны, с какой целью находятся на борту? Есть же какая-то цель?
— У всего есть цель.
— Твоя или их?
Я посмотрел на шкаф с винчестерами у капитана за спиной и понял, что в ответе нет нужды.
В тот же вечер, когда Льюис поднялся на палубу сменить меня, я остался у руля.
— Постою еще пару часов, — сказал я.
— Как хочешь.
В свете луны его непостижимое лицо более чем когда-либо походило на вырезанную из дерева маску.
В первый час ничего не произошло. Вокруг на палубе спали канаки, ночи еще были теплыми. Затем Джек растолкал их. Без единого вопроса они вскочили, хотя была глубокая ночь и луна являлась единственным источником света. Было ясно, что ничего необычного не происходит. Канаки исчезли в кубрике, снова появились на палубе с кувшинами и мисками с вареным рисом. Затем принялись открывать люки. Посреди палубы разверзлась черная дыра. Я размышлял, на все ли свои вопросы сейчас получу ответы. Наконец я увижу свободных людей, днем сидящих взаперти в трюме.
Один из канаков крикнул что-то вниз, ему ответил хор голосов. Они выходили один за другим. Я попытался их сосчитать, но в темноте это было непросто. Не знаю, сколько их было, но похоже, что все они были мужчинами. С кожей черной, словно безлунная ночь. С лицами, скрытыми в тени роскошной шапки густых курчавых волос. В лунном свете они походили на африканских негров, но я знал, что это меланезийцы из восточной части Тихого океана, представители самой темной расы из всех рассеянных по его островам, среди белых известные не только как самые кровожадные дикари, но и как наиболее ревностные охотники за головами.
Сейчас они мирно гуляли по палубе, и вскоре здесь потекла жизнь, какую, как мне кажется, можно наблюдать в любой первобытной деревне. Одни сели в круг с чашками риса. Другие пили из кувшинов или лили воду в пригоршни, чтобы умыться. Третьи подходили к борту, чтобы помочиться. В скором времени они маленькими группами расселись по всей палубе, и стало слышно монотонное бормотание.
Один запел, другие подхватили, и вскоре уже пели все. Их партитурой, казалось, был Тихий океан. Напев шел то вверх, то вниз с медлительным достоинством, прямо как огромные волны океана, и, как и волны, казалось, не имел ни начала, ни конца. Песня оборвалась так же внезапно, как и началась, без видимой причины. На палубу опустилась тишина, а «Летящий по ветру» шел по морю к цели, известной лишь одному Джеку Льюису.
В поисках капитана я огляделся. Он стоял, прислонившись к полуюту, с винчестером в руках.
Каждый вечер повторялось то же самое действо. Люки открывались, и черные тени, так называемые свободные люди, начинали движение по палубе, справляя свои естественные потребности. Затем они снова исчезали. Я не знал, какая судьба уготована нашим «свободным людям», но Джек Льюис слишком уж близко познакомил меня со своей философией, чтобы я поверил, будто их ожидает что-то хорошее.
Отчего он так горячо отрицал, что это рабы? Лицемером он не был, должен отдать ему должное. Так в чем же причина?
— Я повторяю, Мэдсен, они не рабы и не работники для плантаций. Они — свободные люди, как мы с тобой.
Так он сказал как-то раз, когда я в очередной раз потребовал у него ответа. И я перестал задавать вопросы.
Через пару дней Джек сам ко мне обратился. По лицу было видно, что он приготовил сюрприз.
— Теперь, Мэдсен, можно приоткрыть завесу тайны, — сказал он. — Мы направляемся на Самоа. Твой отец — там.
— Буду иметь в виду, — ответил я.
Вынужден признаться, что не испытывал желания его благодарить.
— Что может помешать нашему расставанию? Нас больше ничто не связывает.
Он засмеялся и развел руками, как бы заключая меня в объятия.
— Ах да, есть одна штуковина, мой дорогой мальчик. Оглядись вокруг. Море! Нас связывает море. Как ты доберешься до Самоа? Вплавь? Сойдешь по пути на одном из необитаемых островов, которые не нанесены на карту, и будешь ждать, пока мимо не проплывет корабль? Нет, ты привязан к этому кораблю. Точно так же, как свободные люди в трюме.