Казалось, что мы не приближаемся к «Летящему по ветру», стоявшему в паре кабельтовых от берега. К счастью, два канака, оставшиеся на корабле, увидели, что мы в опасности, и начали поднимать якорь. Но угроза нашим жизням от этого не уменьшилась. Еще одна группа туземцев притащила на берег длинное каноэ и спустила его на воду недалеко от того места, где первая группа продолжала плотный обстрел, хотя точные выстрелы Льюиса уже сократили численность последней вдвое: берег был усыпан телами.
Каноэ быстро приближалось. Каждый второй сидел на веслах, остальные, стоя в лодке, нас обстреливали. Джеку приходилось воевать на два фронта. Он сделал прощальный выстрел в сторону берега, и еще один туземец упал замертво. Затем капитан сосредоточился на каноэ, и я увидел, как первый член их команды уже перевалился за борт, когда наша собственная шлюпка вдруг сбавила скорость.
До сих пор я в немом страхе следил за ужасным спектаклем, что разворачивался перед моими глазами. Я был низведен до положения зрителя, но знал, что конец этой пьесы нигде не записан, и если судьба будет ко мне недостаточно благосклонна, то присутствие в зрительном зале может стоить мне жизни. А тут у меня внезапно появилась возможность принять участие в спектакле, поскольку один из канаков, сидящих на веслах, с внезапным воплем обмяк. Его ранило в плечо. Я оттолкнул его на дно шлюпки, где он и остался лежать, держась за рану, из которой сочилась кровь, с трудом различимая на темной коже.
Я никогда еще так не греб. Когда руки занялись делом, все мрачные мысли исчезли, и я почувствовал, что опять могу влиять на свою судьбу. Время, которое на какой-то момент для меня остановилось, снова пошло вперед, и «Летящий по ветру» быстро приближался.
Канаки уже поднимали грот и фок, спасение было рядом, и тут я услышал ругань Джека Льюиса:
— Это ж надо! Ах ты, черт побери!
Я решил было, что он для разнообразия промахнулся, но затянувшееся молчание ружья поведало мне об истинной причине его ярости.
У него кончились патроны.
Я поднял глаза. Он развязал свой узелок и принялся в нем копаться. Вытащил оттуда небольшой предмет и оценивающе осмотрел. Предмет сверкнул на солнце, и я увидел, как белый цвет сменяется розовым, затем лиловым, синим и снова белым, в зависимости от того, как его поворачивали пальцы Джека.
Это была жемчужина!
Не стану говорить, что это была самая красивая из виденных мною жемчужин. Не так уж много я их видел, не говоря уж о том, чтобы держать в руках, но эта была необыкновенно хороша. Я глаз не мог от нее оторвать. Она словно настраивала на мечтательный лад, и, несмотря на то что мы находились в ужасной ситуации, я и вправду замечтался и очутился в ином месте, не имеющем отношения к нашей шлюпке, преследуемой кровожадными туземцами, которые нагоняли нас быстрыми взмахами весел.
Но тут Льюис вывел меня из оцепенения:
— Греби, черт подери, греби!
Оказывается, разглядывая жемчужину, я застыл с веслами в руках. А теперь увидел, как капитан снимает с плеча старое ружье, всыпает в ствол заряд пороха, вкладывает туда жемчужину и досылает шомполом. Затем поднимает ружье, которое называл своим талисманом, и тщательно прицеливается. Еще не отгремел выстрел, как один из туземцев, словно от удара гигантской руки, вылетел из лодки спиной вперед и исчез в воде.
— Я пришлю тебе счет, дьявольское отродье! — крикнул Джек Льюис с перекошенным от ярости лицом.
И снова зарядил ружье. Его руки дрожали, отправляя в ствол еще одну драгоценную жемчужину. Я едва поверил собственным ушам, когда с крепко сжатых губ Джека слетел странный звук. Я мог бы поклясться, что это рыдание. И ружье выстрелило снова.
Канак, сидевший передо мной, дернулся. Я подумал, что его задело, но это расщепило весло близ уключины, и, когда он снова за него потянул, весло переломилось пополам. Я остался на веслах один.
Жемчужины, меткость Джека Льюиса и сила моих рук — от этого зависело наше спасение. Я греб так, что плечевые суставы, казалось, вот-вот вылетят из своих сумок. Должно быть, отчаяние придало мне невиданную силу, потому что расстояние между нами и нашими преследователями вновь увеличилось. Их к тому же осталось немного. Половину меткий Джек выбил из каноэ пулями либо жемчужинами. Воинственные крики оставшихся звучали все так же угрожающе, но теперь о предстоящей нам гибели возвещал сильно поредевший хор.