Я попытался говорить разумно и осторожно:
– Хорошо, признаю. Но ты-то можешь. Разве нет? Признай и ты тоже. Ты можешь прямо сейчас зайти в аптеку и проделать все это, пусть без меня.
– А ты придешь?
– Если хочешь. Или я могу ждать тебя с запущенным мотором и умчать в ту же секунду, как ты появишься.
– Нет, – сказала Прис, – лучше ты войдешь в аптеку со мной и все время будешь рядом. Ты можешь мне понадобиться, например подсказать, какую конфетку взять.
– Отлично, пойдем.
– А какое наказание за такие дела?
– Вечная жизнь.
– Ты шутишь?
– Нет, я сказал именно то, что имел в виду. – Я был совершенно серьезен.
– Ты смеешься надо мной, я вижу. Разве я такая смешная?
– О боже! Нет.
Но она, похоже, уже все решила.
– Ну конечно, я же всегда была доверчивой, и ты это знаешь. Мне даже в школе придумали кличку – Путешествия Легковера.
– Пойдем в аптеку, Прис, – просил я. – Позволь мне доказать тебе, позволь спасти тебя.
– Спасти от чего?
– От неизбежности твоего разума.
Она колебалась. Я видел, как эти чертовы вопросы душили ее: как поступить и какова будет расплата за ошибку. Наконец она обернулась ко мне без улыбки и произнесла:
– Луис, я верю, что это был не розыгрыш с аптекой, ты не стал бы смеяться надо мной. Ты можешь меня ненавидеть и, я думаю, ненавидишь за некоторые вещи, но издеваться над слабым не в твоих привычках.
– Ты не слабая.
– Нет, Луис, именно слабая. Тебе просто не хватает чутья, чтобы понять это. Но может быть, так и лучше. Вот у меня все по-другому: есть чутье, но это не делает меня хорошей.
– Чушь, – заявил я. – Завязывай со всем этим, Прис. Я понимаю, у тебя сейчас депрессия по поводу окончания работы над Линкольном. Временный простой, и как все творческие люди ты это переживаешь…
– Приехали, – констатировала Прис, притормаживая у клиники.
Доктор осмотрел меня и решил, что вполне можно обойтись без швов. На обратной дороге я уговорил Прис остановиться у бара. После всех переживаний мне просто необходимо было выпить. Ей же я объяснил, что мы должны отпраздновать окончание работы – такова традиция. Благо повод более чем достойный: наблюдать рождение Линкольна – это великий, может, величайший момент в жизни. Хотя при всем своем величии это событие несло также оттенок какой-то угрозы, мало подвластной нашим усилиям.
– Мне только одно пиво, – сказала Прис, пока мы пересекали улицу, направляясь к бару.
Я так и сделал: заказал пиво для дамы и кофе «по-ирландски» для себя.
– Ты, я смотрю, здесь как дома, – заметила Прис. – Должно быть, проводишь кучу времени, ошиваясь по барам?
– Слушай, я все хочу у тебя спросить, – сказал я ей. – Ты действительно так плохо думаешь о людях, как показываешь? Или просто говоришь так, чтоб задеть побольнее? Потому что если…
– А ты как считаешь? – ответила вопросом на вопрос Прис.
– Не знаю.
– Ну и в любом случае, какое тебе до этого дело?
– Ты удивишься, но меня интересует все, что касается тебя. Самые мельчайшие подробности.
– С чего бы это?
– Ну, начать с того, что у тебя совершенно очаровательная история. Шизоид к десяти годам, к тринадцати – обладательница навязчивого невроза, в семнадцать ты стала полноценным шизофреником под наблюдением федерального правительства. На сегодняшний день почти излечилась и вернулась в нормальное человеческое общество. И при том все еще… – Тут я прервался. Все перечисленные животрепещущие подробности не объясняли главной причины. – Все это ерунда. Просто я влюблен в тебя, Прис.
– Не верю.
– Ну, скажем, я мог бы влюбиться в тебя, – поправился я.
– Если бы что? – спросила она дрогнувшим голосом. Я видел, что она ужасно нервничает.
– Не знаю, что-то мешает.
– Боишься, – сказала Прис.
– Наверное, ты права, – согласился я. – Возможно, просто боюсь.
– Сознайся, ты пошутил? Когда говорил, что влюблен.
– Нет, Прис, я не шутил.
Она горько рассмеялась.
– Твой страх! Если б ты мог справиться с ним, ты бы завоевал любую женщину. Я не имею в виду себя… Как тебе это объяснить, Луис? Мы с тобой очень разные, по сути, полные противоположности. Ты – человек эмоциональный, в то время как я держу свои чувства под замком. Однако это не значит, что их у меня нет. Возможно, я чувствую гораздо глубже, чем ты. А если б у нас родился ребенок, что было бы тогда? Знаешь, я никогда не могла понять женщин, которые рожают детей, одного за другим. Ежегодный помет, как у свиньи или собаки. Наверное, в этом что-то есть… Может, такое поведение даже здорово и естественно. – Она бросила на меня взгляд искоса. – Но мне этого не понять. Выражать себя в жизни посредством репродуктивной системы – не мой путь. Черт, мне кажется, я счастлива, только когда делаю что-то своими руками. Почему так, Луис?