Там имеется еще одно преимущество – можно позвонить из своего номера и решить какие-то вопросы, вовсе не выходя наружу. И внутреннее чутье подталкивает тебя поступать именно так: ты звонишь и звонишь, добиваясь, чтоб нужные тебе люди сами пришли к тебе в гостиницу.
Однако я понимал, что на сей раз мои проблемы не решить подобным образом. Я и не пытался, а просто отложил все дела на какое-то время, проведя остаток дня у себя в номере. Когда стемнело, я спустился в бар, оттуда перекочевал в ресторан, прошел в вестибюль и еще раз прошвырнулся по магазинам – я тянул время, откладывая необходимость выйти в холодную, энергичную канадскую ночь.
И все это время в моем кармане лежал пистолет 38-го калибра.
Незаконность действий рождала во мне странные ощущения. Наверное, можно было бы сделать все в рамках установленных правил, изыскав благодаря Линкольну способ вырвать Прис из рук Барроуза. Но я предпочел поступить именно так, в глубине души я наслаждался ситуацией: приехал сюда один, с пистолетом в чемодане, тем самым пистолетом, который теперь болтался у меня в кармане пальто. Меня никто не знал, никто не мог помочь мне в предстоящем противоборстве с Барроузом. Было в этом что-то от настоящей героической истории или от старого вестерна. Я – незнакомец в городе, вооруженный и сознающий свою миссию.
Между тем, осушив стаканчик в баре, я вернулся в комнату, улегся на постель, просмотрел газеты, поглазел в телевизор и заказал по телефону горячий кофе в номер. Я ощущал себя хозяином мира, пребывая на его вершине. Вопрос, как долго это будет длиться.
А затем, было уже за полночь и я собирался идти спать, меня вдруг осенило – почему бы не позвонить Барроузу прямо сейчас? В лучших традициях гестапо: разбудить и нагнать страху. Не говорить, где в точности я нахожусь, ограничиться зловещим: «Я иду, Сэм». Пусть он поймет по моему голосу, что я в городе, в опасной близости от него.
Отлично!
Я выпил еще рюмочку, попутно удивившись: сегодня это уже шестая или седьмая! И стал накручивать телефонный диск.
– Соедините меня с Сэмом Барроузом, – обратился я к оператору. – К сожалению, я не знаю его номера.
Гостиничный оператор должен был все знать сам. Через минуту в трубке послышались гудки, я ждал. Про себя я повторял заготовленные слова.
«Верни Прис «Ассоциации Ар энд Ар»! – вот что я собирался сказать ему. – Я ненавижу ее, но она наша. Она составляет нашу жизнь».
Телефон все звонил и звонил, очевидно, никого не было дома либо никто не хотел отвечать. Наконец я повесил трубку.
Я чувствовал себя совершенно по-идиотски, бесцельно бродя по комнате. Как ему объяснить? Как это возможно, чтобы Прис являлась сутью нашей жизни? Неужели сами по себе мы совсем беспомощны? Что ж мы, калеки, что ли? Или такова суть жизни вообще? Не наша вина, что дела обстоят таким образом. Ведь не мы же придумали эту жизнь! Или, может, именно мы?
Ну и так далее. Я провел, должно быть, пару часов в этих бесцельных метаниях по комнате, охваченный неясной тоской. Ужасное состояние! Это было похоже на какой-то вирус гриппа, который напал исподтишка, атаковал мой мозг и в одночасье привел его на грань смерти. Или мне только так казалось в ту ужасную ночь? Я потерял всякое ощущение реальности, забыл, что нахожусь в отеле с его первоклассным обслуживанием, магазинами, барами и ресторанами. В какой-то момент я почти был готов сдаться – стоя у окна и глядя на далекие освещенные улицы. Я едва понимал, где я, что за город вокруг меня – это был своего рода коллапс, почти смерть.
Около часу ночи – я все еще мерил комнату шагами – зазвонил телефон.
– Алло, – отозвался я.
Это был не Барроуз. Звонил Мори из Онтарио.
– Как ты узнал, что я в «Олимпе»? – спросил я, совершенно сбитый с толку. Мне подумалось, что он выследил меня каким-то оккультным способом.
– Ты, похоже, совсем идиот! Я же в курсе, что ты в Сиэтле. И сколько там приличных гостиниц? Я тебя знаю – всегда претендуешь на самое лучшее! Готов поспорить, что ты сейчас в номере люкс с какой-нибудь дамочкой, от которой совершенно балдеешь.
– Послушай, я приехал сюда, чтобы убить Барроуза.
– Да? И чем же ты его убьешь? Своей дурьей башкой? Разбежишься и боднешь его в живот так, что пополам разорвешь?
Я рассказал ему о своем «кольте».
– Послушай, дружище, – спокойным голосом спросил Мори, – ты, наверное, не понимаешь, что всех нас погубишь?
Я молчал.
– Этот разговор стоит нам кучу денег, – вздохнул Мори, – так что я не собираюсь целый час тебя увещевать, как какой-нибудь пастор. Иди сейчас спать, а завтра позвони мне, хорошо? Пообещай мне, или я сейчас свяжусь с полицейским участком, и тебя арестуют прямо в твоем номере, помоги нам Всевышний!