– Приступайте, Луис.
– Позвольте, я сначала налью себе пива.
Пытаясь выиграть время, я возился с банкой и открывалкой.
– Ну что ж, – решился я, – наверное, надо все вам рассказать. Во время моего перелета из Бойсе я обдумывал ситуацию с Барроузом…
Линкольн наклонился и достал из своей сумки несколько разлинованных листков бумаги, на которых что-то было записано карандашом.
– Вы хотели противопоставить Барроузу силу, так, чтобы он сам решил отправить мисс Фраунциммер домой. Но при том забыли подумать, насколько это соответствует ее желаниям?
Я кивнул.
– Тогда, – сказал симулякр, – вам следует позвонить некоторой особе.
Он передал мне клочок бумаги, на котором было записано имя:
СИЛЬВИЯ ДЕВОРАК
Я никак не мог сообразить, какое отношение имеет ко мне эта женщина. Имя казалось мне знакомым, но я не мог вспомнить, где его слышал.
– Сообщите ей, – мягко продолжал Линкольн, – о своем намерении нанести визит, чтоб обсудить одно очень деликатное дело. Которое имеет отношение к мистеру Барроузу… этого будет достаточно. Уверен, она сразу же примет вас.
– И что затем?
– Я буду вас сопровождать, и, думаю, у нас не возникнет проблем. Вам не надо будет выдумывать, просто опишите ей суть ваших отношений с мисс Фраунциммер. Скажите, что вы представляете здесь ее отца, и расскажите о своих чувствах к этой девушке.
Я был заинтригован.
– Но кто такая Сильвия Деворак?
– Это политический противник мистера Барроуза. Она борется за снос квартала Грин-Пич-Хэт, который является собственностью Барроуза и приносит ему огромные барыши за счет непомерно высокой квартирной платы. Эта дама склонна к общественной деятельности и уделяет большое внимание полезным проектам.
Симулякр передал мне подшивку сиэтлских газет.
– Я собрал это благодаря помощи мистера Стэнтона. Как вы можете видеть, миссис Деворак совершенно неутомима и к тому же очень проницательна.
– Вы хотите сказать, что в нашем случае Прис, не достигшая брачного возраста и находящаяся под присмотром федерального правительства по поводу психического заболевания…
– Я хочу сказать, Луис, что миссис Деворак знает, как поступить с той информацией, которую вы ей предоставите.
С минуту я колебался, взвешивая плюсы и минусы его предложения.
– Вы думаете, это правильно? Сделать такую вещь…
– Только Господь Бог может быть уверен, – ответил симулякр.
– А каково ваше мнение?
– Прис – женщина, которую вы любите. И для вас это дело первостепенной важности, не так ли? Скажите, есть ли на свете вещь, которая была бы важнее? Разве вы не поставили свою жизнь на кон в этом споре? Кажется, вы уже сделали свой выбор. И если верить Мори, готовы рисковать не только своей, но и чужими жизнями.
– Черт! Любовь – это американский культ. Мы воспринимаем все слишком серьезно, почти превратив любовь в национальную религию.
Симулякр молчал, покачиваясь взад-вперед.
– Для меня это тоже серьезно, – сказал я.
– Тогда вы должны с этим считаться, и не важно, насколько это серьезно для других. Думаю, было бы не по-человечески замкнуться в мире арендной платы, как это делает мистер Барроуз. Разве не правда, что он противостоит вам? Ваши надежды на успех связаны с одним моментом: он не считает свое чувство к мисс Прис серьезным. Хорошо ли это? Может, поступать так более разумно или морально? Если бы его способ чувствовать был аналогичным вашему, он бы не противился решению о сносе жилья, которого так добивается миссис Деворак, и он бы женился на Прис и получил бы, в его понимании, лучшую сделку. Но он не делает всего этого, и данный факт заставляет его пренебрегать своей человечностью. Вы бы так не поступили, вы бы пожертвовали всем ради своего чувства – собственно, вы так и делаете. Для вас человек, которого любишь, важнее всего на свете, и я думаю – вы правы, а Сэм Барроуз ошибается.
– Спасибо, – поблагодарил я. – Мне кажется, у вас правильное представление об истинных ценностях в жизни, тут надо отдать вам должное. Знаете, я встречал много людей, но вы лучше, чем кто-либо, проникаете в суть вещей.
Симулякр потянулся и похлопал меня по плечу.
– Я думаю, между нами существует какая-то связь. У нас с вами много общего.
– Я знаю, – ответил я. – Мы похожи.