Она жила в высоком кирпичном многоквартирном строении. Дом стоял темный, только там и сям горело несколько окон. Я отыскал ее звонок и нажал на кнопку.
Долгое молчание, затем раздалось шипение, и приглушенный женский голос спросил:
– Кто там?
– Луис Розен. Можно мне войти?
Я терялся в догадках, Прис это или нет.
Тяжелая железная дверь зажужжала, я сорвался с места и толчком открыл ее. Одним прыжком преодолел пустынный вестибюль и взбежал по лестнице на третий этаж. Перед дверью я остановился, с трудом переводя дух.
Дверь была приоткрыта. Я постучался и после минутного колебания прошел внутрь.
В гостиной на диване восседала миссис Нилд со стаканом в руке, напротив нее расположился Сэм Барроуз. Оба они уставились на меня.
– Привет, Розен, проходите, угощайтесь.
Барроуз кивнул мне на столик, где стояла бутылка водки, лимоны, миксер, лаймовый сок, лед и стаканы.
В замешательстве я подошел к столику и начал готовить себе коктейль. Наблюдавший за мной Барроуз произнес:
– У меня для вас новости. В соседней комнате вас ждет кто-то, кто вам очень дорог.
Он махнул стаканом в руке:
– Сходите, загляните в спальню.
Оба они улыбались.
Я поставил обратно мой стакан и поспешил в указанном направлении.
– А что заставило вас переменить решение и прийти сюда? – спросил Барроуз, покачивая стаканом.
– Линкольн подумал, Прис может быть тут.
– Ну, Розен, мне неприятно говорить, но он оказал вам дурную услугу. Вы просто не в себе, раз так прицепились к этой девчонке.
– Не думаю.
– Черт, это потому что вы все психи – и вы, и Прис, и ваш Линкольн. Я скажу вам, Розен: Джонни Бут стоил миллиона таких, как Линкольн. Думаю, мы залатаем его и используем в нашем «Лунном проекте»… в конце концов, Бут – старая добрая американская фамилия. Почему бы семье по соседству не называться Бутами? Знаете, Луис, вам стоит как-нибудь прилететь на Луну и посмотреть, что у нас получилось. Вы ведь не имеете представления о том, что там. Не обижайтесь, но отсюда невозможно ничего понять, вам надо побывать на месте.
– Вы совершенно правы, мистер Барроуз, – поддержала его миссис Нилд.
Я сказал:
– Преуспевающий человек не должен опускаться до обмана.
– Обмана! – воскликнул Барроуз. – Черт побери, это не обман, а попытка подтолкнуть человечество к тому, что оно и так, рано или поздно, сделает. Впрочем, мне не хочется спорить. Сегодня был еще тот денек, и я устал. Я ни к кому не испытываю враждебности. – Он усмехнулся мне. – Если ваша крошечная фирма вышла на нас – а вы, должно быть, интуитивно чувствовали, что это может вам дать, – то не забывайте: инициатива принадлежала вам, а не мне. И в данный момент вода заливает вашу плотину, не нашу. Мы будем продолжать работать и добьемся результатов – используя Бута или как-нибудь еще.
– Мы все это знаем, Сэм, – произнесла миссис Нилд, похлопывая его по руке.
– Спасибо, Колли, – сказал он. – Мне просто неприятно видеть такого парня – без цели, без понимания, без честолюбия. Это разбивает мне сердце. Именно так: разбивает мне сердце.
Я ничего не ответил. Просто стоял у двери в спальню, ожидая, когда же закончится вся эта болтовня. Миссис Нилд любезно улыбнулась мне:
– Вы можете войти, если хотите.
Я повернул ручку и отворил дверь. Комната была погружена в темноту.
В центре виднелись контуры кровати, на которой кто-то находился. Лежал, подложив подушку под спину, и курил сигарету (если это на самом деле сигарета). Во всяком случае, вся спальня была наполнена сигаретным дымом. Я нащупал выключатель и зажег свет.
На кровати лежал мой отец. Он курил свою сигару и разглядывал меня с задумчивым и обеспокоенным выражением лица. Он был одет в пижаму и халат, на полу у кровати валялись его меховые шлепанцы.
Рядом с ними я разглядел отцовскую дорожную сумку, из которой высовывалась одежда.
– Закрой дверь, mein Sohn, – мягко сказал он.
Я исполнил его просьбу автоматически, будучи совершенно не в состоянии понять, что происходит. Дверь-то я закрыл, но недостаточно быстро, чтоб пропустить взрывы смеха в гостиной: я услышал раскатистый хохот Барроуза и вторящую ему миссис Нилд. Похоже, они разыгрывали меня все это время. Эти их разговоры, нарочито серьезные… Они уже тогда знали: Прис нет не только в спальне, но и вообще в квартире. Симулякр ошибся.
– Мне немного стыдно, Луис, – покачал головой отец, очевидно, заметив выражение моего лица. – Возможно, мне нужно было бы выйти и прервать этот розыгрыш. Но, знаешь ли, далеко не все, что говорил Барроуз, я считаю чушью. В некоторых отношениях он – великий человек, разве не так? Садись.