Я уселся на стул возле кровати, на который он мне указал.
– Ты, наверное, не знаешь, где она? – спросил я безнадежно. – И конечно же, не сможешь помочь мне?
– Боюсь, что нет, Луис.
Я не находил в себе силы даже подняться и уйти. Максимум, на что я был способен, это дойти и плюхнуться на чертов стул возле кровати. Кровати, на которой курил мой отец.
Дверной проем вдруг осветился, и в комнату вошел человек с перевернутым лицом: ну конечно, братец Честер – как всегда, деловой и важный.
– Я устроил отличную комнату для нас с тобой, папа, – начал он выкладывать свои новости, но, увидев меня, расплылся в счастливой улыбке. – Вот ты где, Луис! После всех этих треволнений мы наконец-то нашли тебя!
– Несколько раз меня подмывало вмешаться и исправить мистера Барроуза, – продолжал отец. – Но ты же знаешь, что подобных людей бесполезно переучивать. Пустая трата времени.
Только этого не хватало: чтоб мой папаша пустился в очередную философскую тираду! Терпеть подобное было выше моих сил, и я схитрил – сидя на стуле в полном ступоре разочарования, я загородился от его слов, позволил им слиться в однообразное, бессмысленное жужжание.
А сам тем временем представлял: как хорошо было бы, если бы все оказалось не идиотской шуткой Барроуза, а реальностью. Если бы я вошел в комнату и обнаружил Прис, лежащую на постели.
И я стал думать, как бы все это было. Пусть бы она спала, возможно, пьяная… Я приподнял бы ее, сжал в своих объятиях, откинул бы волосы с глаз и тихо поцеловал в ушко. Я представлял, как она постепенно приходила бы в себя…
– Ты не слушаешь меня, – обиделся отец. Он был прав: мое разочарование оказалось столь гнетущим, что я предпочел уйти от действительности в мечты о Прис. – Ты все еще гоняешься за своей фата-морганой. – Отец, хмурясь, глядел на меня.
В своих грезах я поцеловал Прис еще раз, и она открыла глаза. Тогда я снова опустил ее на постель, лег рядом и крепко обнял.
– Как Линкольн? – промурлыкала Прис у моего уха. Она, похоже, вовсе не удивилась тому, что я здесь, лежу рядом с ней и целую ее. Честно говоря, она вообще никак не реагировала. Но все же это была Прис.
– Как нельзя лучше, – ответил я, неуклюже гладя ее волосы. Прис молча глядела на меня. В темноте я едва различал ее очертания. – Нет, – признался я, – на самом деле он в ужасном состоянии. У него депрессия. Но тебе-то что до того? Ведь это же твоих рук дело!
– Я спасла его. – Голос Прис звучал вяло и безжизненно. – Ты подашь мне сигарету?
Я прикурил сигарету и передал ей. Теперь она лежала и курила.
Отцовский голос прорвался в эти прекрасные грезы:
– Игнорирование внутреннего идеала, mein Sohn, отрывает тебя от реальности, как и говорил мистер Барроуз. А это очень серьезно! Доктор Хорстовски назвал бы это, извиняюсь за выражение, болезнью, понимаешь?
Смутно я слышал, как Честер поддержал отца:
– Это шизофрения, папа, как у миллионов несчастных подростков. Миллионы американцев страдают подобной болезнью, даже не подозревая о том и, соответственно, не обращаясь в клиники. Я читал об этом в статье.
А Прис сказала:
– Ты хороший человек, Луис. Мне ужасно жалко, что ты влюбился в меня. Я могла бы сказать, что ты понапрасну тратишь время, но ты же меня не послушаешь, правда? Ты можешь объяснить, что такое любовь? Такая, как у тебя?
– Нет.
– И даже не попробуешь? – Она выжидательно смотрела на меня, потом спросила: – Дверь закрыта? Если нет, сходи, закрой ее.
– Черт! – Я чувствовал себя ужасно несчастным. – Я не могу закрыться от них, они прямо здесь, над нами. Нам никогда не удастся спрятаться от них, остаться вдвоем – только ты и я. Я знаю это наверное. – Однако это знание не помешало мне подойти к двери и запереть ее.
Когда я вернулся к постели, то увидел, что Прис стоит на ней и расстегивает юбку.
Она стащила ее через голову и отбросила на стул. Продолжая раздеваться, она скинула туфли.
– Кто же еще должен быть моим учителем, Луис, если не ты? – спросила она. – Сбрось все покровы. – Прис начала снимать белье, но я ее остановил. – Почему нет?
– Я схожу с ума, – простонал я. – Это невыносимо, Прис! Мне надо вернуться в Бойсе и повидаться с доктором Хорстовски. Так не может продолжаться! Только не здесь, не в одной комнате с моей семьей.
Прис ласково посмотрела на меня:
– Мы полетим в Бойсе завтра, но не сегодня. – Она стащила покрывало, одеяла и верхнюю простыню, собрала их и, подобрав свою сигарету, снова закурила. Не стала накрываться, просто лежала, обнаженная, на кровати и курила. – Я так устала, Луис. Побудь со мною сегодня ночью.