– Найси? Рагланд Найси? Ну конечно, по закону ты должен был встречаться с ним. Он освидетельствовал Прис в самом начале, лично давал ей тест Выгодского – Лурье у себя в офисе. Мне всегда хотелось посмотреть на него.
– Замечательный мужчина. И очень человечный.
– Ты можешь быть опасен?
– Только если раздражен.
– Можно тогда тебя оставить?
– Думаю, да, – сказал я. – Увидимся позже вечером. Здесь же, за обедом. Где-то в шесть, чтоб осталось время на перелет.
– Могу я что-нибудь сделать для тебя? Что-то принести?
– Нет, но спасибо.
Мори провел еще какое-то время в доме, затем я услышал, как входная дверь хлопнула. Дом снова затих. И я был один, как прежде. Я не спеша начал упаковываться.
Мы с Мори вместе пообедали, а затем он повез меня в аэропорт Бойсе на своем белом «ягуаре». Я смотрел на проносящиеся мимо улицы, и каждая встречная женщина казалась мне – по крайней мере, в первый момент – похожей на Прис. Каждый раз я напрягался, но это оказывалось ошибкой. Мори видел мое состояние, но ничего не говорил.
Место, которое было для меня забронировано, оказалось в первом классе новой австралийской ракеты, 51–80. Это меня не очень удивило, я подумал, что у Бюро немалые фонды. Весь перелет до аэропорта Канзас-Сити занял всего полчаса. Так что когда я вышел из ракеты и стал осматриваться в поисках сопровождающих из Бюро, еще не было и девяти.
Внизу у пандуса я заметил двоих молодых людей – парня и девушку, одетых в клетчатые пальто веселой расцветки. Они двинулись ко мне. Это было мое сопровождение – в Бойсе меня проинструктировали относительно пальто.
– Мистер Розен? – вопросительно произнес молодой человек.
– Так точно, – ответил я, направляясь к зданию аэровокзала. Они заняли место по обеим сторонам от меня.
– Сегодня немного прохладно, – заметила девушка.
Им было не больше двадцати, как мне показалось. Оба с ясными глазами и, несомненно, с чистыми сердцами. Наверное, пришли в Бюро с самыми идеалистическими намерениями, в поисках подвигов, один из которых совершался прямо сейчас. Они шагали легким и быстрым шагом, подводя меня к окошку выдачи багажа, болтая ни о чем… Наверное, я бы чувствовал себя в их присутствии совсем легко, если бы в свете сигнальных мигалок девушка не была так похожа на Прис.
– Как вас зовут? – поинтересовался я.
– Джули, – улыбнулась она. – А это Ральф.
– А вы… скажите, а вы не помните пациентку, которая была у вас несколько месяцев назад? Девушка из Бойсе по имени Прис Фраунциммер?
– Простите, – развела руками девушка, – я пришла в Касанинскую клинику только на прошлой неделе. Собственно, мы оба, – она указала на своего спутника, – вступили в Корпус психического здоровья только весной.
– И как вам нравится здесь? – поинтересовался я. – Именно так, как ожидали?
– О, это очень полезное дело, – с воодушевлением сказала девушка. – Не правда ли, Ральф? – (Он кивнул.) – Мы стараемся ничего не пропускать.
– Вам известно что-нибудь обо мне? – спросил я, пока мы дожидались моих чемоданов.
– Только то, что с вами будет работать доктор Шедд, – ответил Ральф.
– Он супер! – добавила Джули. – Вот увидите, вы влюбитесь в него. Он так много делает для людей. И у него отличные показатели!
Появились мои чемоданы.
Ральф подхватил один, я – другой, и мы двинулись к выходу на улицу.
– Приятный аэропорт, – похвалил я. – Раньше мне здесь не доводилось бывать.
– А его только достроили в этом году, – начал рассказывать Ральф. – Это первый аэропорт, способный обслуживать как внутренние, так и межпланетные полеты. Вы, например, можете попасть на Луну прямо отсюда, без пересадок.
– Только не я.
Кажется, Ральф меня не услышал. Вскоре мы уже сидели в вертолете – собственность клиники, – который пролетал над крышами Канзас-Сити. Воздух был холодный и свежий, а под нами миллионы огней складывались в бесконечные узоры и бессмысленные созвездия, которые на поверку оказывались вовсе не узорами, а просто звездными скоплениями.
– Скажите, вы верите, – спросил я, – что каждый раз, как кто-нибудь умирает, в Канзас-Сити зажигается новый огонек?
И Ральф, и Джули улыбнулись моему остроумному замечанию.
– Вы знаете, что бы со мной случилось, если б не работала обязательная программа психического здоровья? Я бы сейчас уже был мертв. Так что, литературно выражаясь, это спасло мне жизнь.
Они оба вновь улыбнулись.
– Остается благодарить Бога, что Конгресс пропустил Акт Макхестона, – заметил я.
Оба серьезно покивали.
– Вы вряд ли себе представляете, на что это похоже, – кататоническое беспокойство, эта тяга. Вас заводит все больше и больше, и потом вдруг – бац! – вы в коллапсе. Вы осознаете, что у вас не все в порядке с головой, вы живете в царстве теней. Прямо на глазах моего отца и брата я совокуплялся с девушкой, которая существовала только в моем сознании. Я слышал людей, комментировавших нас, пока мы это делали, через дверь.