– Да, я знаю.
– Так как, согласны вы попробовать такой способ лечения?
– Да!
– Подумайте, это предполагает продолжение шизофренических эпизодов, правда, происходить они будут под квалифицированным наблюдением.
– Неважно, я хочу попытаться.
– Вас не будет смущать, если я и другие сотрудники будем присутствовать во время описанных эпизодов, чтобы наблюдать ваше поведение? Я хочу сказать, это будет вмешательством в вашу личную жизнь…
– Нет, – поспешно прервал я его, – меня это не смущает, мне безразлично, кто наблюдает.
– Прекрасно, – задумчиво сказал доктор, – такое отношение к моменту наблюдения означает, что ваша тенденция к паранойе не так уж сильна.
– Меня это ни капельки не тревожит.
– Ну и отлично. – Шедд выглядел довольным. – Думаю, прогнозы весьма положительны.
И с этими словами доктор в своих голубых трусах и с папочкой под мышкой снова удалился в гущу пара. На этом мое первое собеседование с психиатром Касанинской клиники было завершено.
Как-то после обеда меня привели в большую чистую комнату, где уже дожидались два доктора и несколько медсестер. Меня уложили на стол, обтянутый кожей, привязали ремнями и ввели внутривенно галлюциногенный препарат. Мои наблюдатели, по виду уже уставшие, но все же внимательные и дружелюбные, стояли рядом и ждали. Ждал и я – босой, одетый в больничный халат, с вытянутыми, прикрученными к столу руками.
Прошло несколько минут, и наркотик начал действовать. Мне пригрезилось, что я сижу на скамейке в парке Джека Лондона, прямо в центре Окленда, штат Калифорния. Рядом со мной сидит Прис и кормит крошками целую стаю сизых голубей. Она одета в свои бриджи «капри», зеленый свитер с высоким воротником, волосы повязаны красной клетчатой банданой. Прис настолько поглощена своим занятием, что абсолютно меня не замечает.
– Эй, – зову я.
Прис оборачивается и спокойно произносит:
– Черт тебя побери, Луис. Я же велела тебе сидеть тихо. Если ты будешь болтать, то распугаешь всех голубей, и они перелетят вон к тому старику!
Действительно, неподалеку от нас на скамеечке сидит улыбающийся доктор Шедд с полным пакетом хлебных крошек. Таким хитрым образом мое сознание инкорпорировало присутствующего в комнате доктора в мои грезы.
– Прис, – тихо говорю я, – мне надо поговорить с тобой.
– Еще чего! – У нее холодный, отчужденный тон. – Может, тебе и нужно, но не мне. Ты об этом не подумал?
– Подумал, – обреченно сказал я.
– Непохоже. Лучше помолчи! И знаешь: я вполне счастлива и довольна, занимаясь тем, что ты видишь. – Она снова вернулась к своим птицам.
– Прис, ты любишь меня? – спросил я.
– О боже! Конечно нет!
Но я-то чувствовал, что это неправда.
Мы еще какое-то время посидели на скамейке, а затем парк, скамейка и Прис исчезли, и я снова обнаружил, что лежу, привязанный на столе, под наблюдением доктора Шедда и уставших сестер из Касанинской клиники.
– Теперь все прошло значительно лучше, – заметил доктор, пока они меня освобождали.
– Лучше, чем что?
– Чем в два предыдущих раза.
Я не мог припомнить предыдущих разов, о чем и сказал Шедду.
– Ничего удивительного, – улыбнулся доктор. – Ведь они были безуспешными. Ваш мир фантазии не удалось активировать – вы просто заснули. Но теперь, думаю, каждая новая попытка будет давать результаты.
Они вернули меня в мою комнату. На следующее утро я снова пришел в кабинет терапии, чтоб продолжить свое путешествие в фуговый мир фантазии, провести отведенный мне час с Прис.
После того как меня привязали, показался доктор Шедд и радостно приветствовал меня:
– Розен, я собираюсь испробовать вас в групповой терапии, это должно усилить эффект того, что мы делаем. Вы понимаете, в чем заключается групповая терапия? Вам надлежит выйти со своими проблемами в общество ваших товарищей, обсудить их с другими больными… вы будете слушать, как они обсуждают вас. Это поможет вам уяснить причины отклонений в вашем мышлении. Не волнуйтесь, все будет происходить в неформальной, дружелюбной атмосфере. И безусловно, окажется чрезвычайно полезно для вас.