Он обернулся к Прис:
— Прости, дорогая, мне жаль, что возникли дела. Но, думаю, будет лучше обсудить это с Луисом прямо сейчас. Ты не согласна?
— Согласна. Если он не уйдет, нам с тобой конец.
— Сильно сказано, дорогая, — улыбнулся Барроуз. — Вопрос, который нам предстоит уладить с мистером Розеном, мелкий, но довольно интересный. Если тебе это неприятно, я могу вызвать такси, оно отвезет тебя прямо домой.
— Я не собираюсь уезжать, — заявила Прис ровным, холодным тоном. — Если ты попытаешься меня отослать, то так скоро откинешь коньки, что голова закружится.
Мы оба посмотрели на девушку. За шикарным платьем, прической и макияжем крылась все та же, прежняя Прис.
— Думаю, лучше тебе все же поехать домой, — сказал Барроуз.
— Нет.
Он кивнул официанту:
— Будьте добры, вызовите такси…
— Значит, трахать меня при свидетелях можно, а тут… — прошипела Прис.
Барроуз сдался и отослал официанта. Видно было, что все происходящее ему неприятно — он даже побледнел, руки дрожали.
— Ну смотри! Ты хочешь сидеть здесь, пить минералку и при этом сохранять спокойствие? Ты сможешь быть спокойной?
— Я скажу тебе, что я хочу, когда захочу!
— И при каких таких свидетелях? — На лице Барроуза появилась мерзкая улыбочка, — При Дэйве Бланке? Колин Нилд? — Улыбка стала шире. — Ну ладно, валяй, дорогая!
— Ты старый грязный придурок, который любит заглядывать под юбки молоденьким девочкам. Тебе бы давно следовало быть за решеткой!
Прис говорила тихо, но очень отчетливо, так что несколько человек за ближайшими столиками стали оглядываться.
И я терпела тебя, когда ты пытался что-то сделать со своим членом! — продолжала она. — Так вот, что я тебе скажу, дорогой: удивительно, что тебе вообще это удалось, он ведь у тебя такой маленький и дряблый! Такой же маленький и дряблый, как ты сам. Ты, старый гомик!
Барроуз поморщился, криво улыбаясь:
— Что-нибудь еще?
Тяжело дыша, Прис помотала головой. Отвернувшись от нее, Барроуз констатировал:
— Нет. Ну, начинайте. — Это уже мне.
Удивительно, даже в такой ситуации он старался сохранить спокойствие. Похоже, этот человек мог вынести что угодно.
— Так мне связываться с миссис Деворак или нет? — спросил я. — Это зависит от вас.
Бросив быстрый взгляд на часы, Барроуз сказал:
— Я хотел бы проконсультироваться с моими юристами. Вы не будете возражать, если я позвоню Дэйву Бланку и попрошу его приехать сюда?
— Хорошо, — согласился я, будучи уверен, что Бланк посоветует ему сдаться.
Извинившись, Барроуз вышел к телефону. Мы с Прис остались сидеть друг напротив друга, никто из нас не произнес ни слова. Наконец Барроуз вернулся.
— Какую гадость ты задумал, Сэм? — спросила она.
Тот, не отвечая, удобно откинулся на стуле.
— Луис, он что-то предпринял, — она озиралась с отчаянным видом. — Ты разве не видишь? Неужели ты недостаточно хорошо его знаешь, чтоб понять это?
— Не волнуйся, — успокоил я Прис.
Я видел, что Линкольн у бара также оглядывается с хмурым и обеспокоенным видом.
Может, я совершил ошибку? Но теперь уже было поздно — я дал согласие.
— Вы не подойдете сюда? — призывно помахал я симулякру.
Он тут же поднялся и приблизился к нашему столику.
— Мистер Барроуз ждет своего юриста, чтобы с ним проконсультироваться, — пояснил я.
Усевшись, симулякр задумчиво сказал:
— Ну что ж, думаю, большого вреда в том не будет.
Итак, мы все ждали. Где-то через полчаса в дверях показался
Дэйв Бланк и сразу направился к нам. С ним была Колин Нилд, разряженная в пух и прах, и еще одна личность — коротко стриженый молодой человек с галстуком-бабочкой, с напряженным и тревожным выражением лица.
«Кто этот мужчина?» — гадал я. Что происходит? Мое беспокойство росло.
— Простите за опоздание, — произнес Бланк, помогая миссис Нилд сесть. После этого оба мужчины тоже уселись. Никто не был представлен.
Должно быть, он — один из служащих Барроуза, подумал я. Возможно, та шестерка, которой предстояло исполнить формальность и стать законным супругом Прис.
Видя мое внимание к молодому человеку, Барроуз пояснил:
— Это Джонни Бут. Джонни, позвольте представить вам Луиса Розена.
Молодой человек поспешно кивнул:
— Приятно познакомиться, мистер Розен.
Затем он раскланялся со всеми остальными:
— Привет. Привет. Как поживаете?