Я решил не сообщать ему о приключившейся ошибке. Более того — постараться не упоминать этот факт в моих подконтрольных фугах. Я надеялся таким образом получить возможность снова встретиться и поговорить с Прис.
А затем я подумал: «Может быть, все так и задумано доктором Шеддом?»
Возможно, это особый прием по выводу меня из моих фуг и возвращению к действительности? Потому что эти крохотные проблески реальной Прис в моей жизни значили для меня больше, чем все фуги, вместе взятые. Точно, черт возьми, это такая терапия, и она работала!
Я был в полной растерянности — хорошо это все, или плохо?
После двести двадцатой контролируемой фуги мне снова представилась возможность поговорить с Прис. Мы столкнулись в дверях больничного кафетерия, она выходила, а я входил. Прис была занята беседой — очевидно, со своей подругой, так что я заметил ее первый.
— Прис, — остановил ее я, — ради бога, можно мне поговорить с тобой несколько минут? Они не будут возражать, я знаю — это часть запланированного лечения. Ну, прошу тебя.
После этих слов подружка Прис поспешно удалилась, и мы остались вдвоем.
— Ты постарел, Луис, — сказала она, помолчав.
— А ты такая же цветущая, как всегда.
Мне страстно хотелось обнять ее, но вместо этого я смирно стоял на расстоянии нескольких дюймов от нее.
— Порадуйся за меня — я через несколько дней выписываюсь, — будничным тоном сообщила Прис. — Перехожу на амбулаторное лечение, как раньше. Если верить доктору Дитчли, ведущему здешнему психиатру, у меня наблюдается просто поразительный прогресс. Мы видимся с ним почти каждый день. А тебя наблюдает доктор Шедд, я посмотрела в журнале. Знаешь, он не очень-то… По правде сказать, он просто старый дурак.
— Прис, — сказал я, — а, может быть, мы могли бы остаться здесь вместе? Что ты скажешь на это? Мое лечение тоже идет успешно.
— Да с какой стати нам вообще быть вместе?
— Потому что я люблю тебя, — тихо ответил я, — а ты любишь меня.
Она не возражала, а просто кивнула в ответ.
— Возможно это? — спросил я. — Ты ведь здесь все знаешь, фактически ты здесь прожила всю жизнь.
— Часть жизни.
— Можешь ты этого добиться?
— Добивайся сам — ты ведь мужчина.
— А если у меня получится, ты выйдешь за меня замуж?
Прис застонала:
— Конечно, Луис. Замужество, жизнь в грехе, случайные встречи… сам выбирай.
— Замужество, — твердо сказал я.
— А дети? Как в твоих фантазиях? Мальчик по имени Чарльз. — Ее губы скривились в усмешке.
— Да.
Ну, тогда добейся всего этого. — Прис сощурилась. — Поговори со своим тупоголовым Шедцом, этим клиническим идиотом. Он может выпустить тебя отсюда — это в его власти. А я тебе подскажу, как это устроить. Когда ты придешь на свою очередную фугу, сделай вид, что колеблешься, не уверен в полезности сеанса. Ключевая фраза: «Я не уверен в том, что из этого выйдет толк». А затем, когда ты все-таки войдешь в фугу, объяви своей партнерше, тамошней Прис Фраунциммер, что она — выдумка, продукт твоих закипевших мозгов. Скажи, что она вовсе не кажется тебе убедительной. — На губах Прис появилась хорошо знакомая ухмылка. — Посмотрим, куда это тебя приведет. Может, выведет отсюда наружу, а может, и нет… Не исключено, что только заведет глубже.
— Прис, ты ведь не…
— Разыгрываю тебя? Дурачу? Попробуй, Луис, и узнаешь. — Теперь ее лицо было абсолютно серьезно. — Единственный способ узнать правду — это рискнуть и пойти вперед.
Она развернулась и быстро пошла прочь.
— Увидимся, — бросила мне через плечо. — Может быть.
Последняя улыбка — холодная, насмешливая, хладнокровная,—
и Прис скрылась в толпе. Другие люди заслонили ее — люди, которые жаждали пообедать в кафетерии.
«Я верю тебе», — сказал я про себя.
В тот же день после обеда я столкнулся с доктором Шеддом в холле. Он любезно согласился уделить мне немного времени.
— В чем дело, Розен?
— Доктор, у меня появились некоторые сомнения относительно наших фуг. Я не уверен, что имеет смысл их продолжать.
— Что такое опять? — спросил доктор, нахмурившись.
Я повгорил ему все, что слышал от Прис. Шедд слушал меня очень внимательно.
— И я больше не нахожу мою партнершу по этим фугам достаточно убедительной, — добавил я в заключение. — Я знаю, что она не настоящая Прис Фраунциммер, а всего лишь проекция моего бессознательного на внешний мир.