Но её улыбка меркла, когда она понимала, что Виктор всё равно думает только об Элеоноре.
Артём стоял у входа в школу, наблюдая за всем этим издалека. Он видел, как Элеонора ушла после сцены с Виктором и Кристиной. Её спина была напряжённой, её шаги — быстрыми.
"Она заслуживает лучшего," — подумал он.
Он отправил ей сообщение, стараясь поддержать её.
— Я верю в тебя. Не слушай тех, кто завидует.
Он знал, что эти слова могут показаться банальными, но он действительно верил в неё.
"Она сильная," — подумал он. "Она справится."
Артём решил поговорить с ней лично. Он знал, что она нуждается в поддержке, и был готов быть рядом.
Элеонора вышла из библиотеки, чувствуя себя опустошённой. Она знала, что должна что-то сделать, но не знала, что именно.
"Может быть, я должна уйти," — подумала она.
Но куда? Она не могла просто исчезнуть.
Виктор, придя домой после школы, сидел в своей комнате, глядя в окно. Он знал, что должен поговорить с Элеонорой, но боялся её реакции. Его руки несколько раз пытались написать сообщение Эле. Но каждый раз строчки прерывались, как будто неведомая сила не давала ему это сделать.
"Я не заслуживаю её прощения," — подумал он.
Но больше всего его напрягала мысль, о том, что какая-то «тень» заставила его постоянно думать о ней. Его! Того, за кем бегали десятки девчонок. Его! Который привык быть центром внимания и купаться в славе.
Он в очередной раз попытался написать сообщение, но отложил телефон в сторону
Кристина, сидя в своём любимом домашнем кресле бегло переписывалась с подругой, бурно обсуждая свою «победу» над Элей. Но на самом деле она не испытывала удовлетворения. Она знала, что её победа — это лишь иллюзия.
"Что мне делать?" — подумала она.
Глава 10
Дождь бился в стекло, как будто хотел вымыть все следы её прошлого. Капли стекали по окну, словно слезы, которых у неё уже не оставалось. Элеонора сидела на краю кровати, пальцы вцепились в простыню, будто боясь, что если разожмёшь кулак — рассыплешься на тысячи осколков.
"Кто я?"
Этот вопрос жёг изнутри, как раскалённое лезвие. Она закрыла глаза, и перед ней проплывали образы: она на сцене, в свете софитов, голос дрожит, но звучит сильно; она в школьном коридоре, прижатая к стене насмешками; она перед зеркалом, в котором отражается незнакомая девушка с тушью, размазанной от слёз.
Телефон дрогнул на тумбочке. Артём. Опять.
— Эля, поговори со мной. Пожалуйста.
Она перевернула экраном вниз. Слова казались пустыми, как скорлупа без ядра.
Алина вошла без стука, принесла с собой запах мокрой осени и кофе.
— Ты в порядке? — голос мягкий, но в нём — сталь.
Элеонора рассмеялась. Коротко, без радости.
— Нет.
— Ты не должна позволять им сломать тебя.
— Они уже сделали это. — Она подняла глаза. В них не было слёз, только пустота. — Я больше не знаю, где заканчиваюсь я и начинается то, что они во мне видят.
Алина села рядом, положила руку ей на плечо.
— Тогда уйди. Не отступай — просто выйди из игры, в которой правила пишут не для тебя.
Элеонора вздохнула.
А куда уходить, если даже в себе нет дома?
Тем временем Виктор вышел из дома. Он бродил по пустым вечернем улицам. Его мысли путались.
«Перестань думать о ней!» - заставлял он себя. «Ты Король. Она тень» - крикнул он себе.
Неумолимая тоска терзала его изнутри. Пошёл дождь, но Виктор упрямо шёл, рассуждая о себе и об Эле. Когда он очнулся, то понял, что стоит под окнами дома, где живёт Эля. Он не хотел сюда идти, ноги сами привели его сюда. Пошёл дождь. Виктор продолжал стоять под её окном, мокрый до нитки, но не уходил. Дождь казался ему справедливым наказанием.
Когда он позвонил в дверь квартиры Эли, её мама лишь покачала головой:
— Она не хочет никого видеть.
— Передайте ей… — голос сорвался. — Скажите, что я…
Что? Что он сожалеет? Что он не хотел? Слова были слишком жалкими, чтобы что-то изменить.
Он ушёл, оставив на асфальте следы, которые дождь смыл за минуту.
Глава 11
На следующий Кристина поймала его у школы.
— Ты всё ещё думаешь о ней? — её улыбка была как лезвие.
— Я должен исправить то, что сломал.
— Забудь. Она уже не та, кем ты её помнишь.
Он посмотрел на Кристину — на её идеальный макияж, на губы, сложенные в презрительную усмешку — и вдруг понял, что больше не боится её.
— Ты ошибаешься. Она сильнее, чем ты когда-либо будешь.
Кристина ненавидела проигрывать.
Когда директор вызвал её к себе, показывая черновики Элеоноры, Кристина лишь холодно улыбнулась: