Вернувшись в Москву, я погрузился в работу, как в бездну, стараясь забыть её. Благодаря этому наша фирма поразительно развернулась; отец был доволен моими успехами, а я не позволял себе ни единой минуты вспомнить о ней, о той, кто так безжалостно обошлась со мной. Мои дни были заполнены делами и задачами, каждое мгновение я пытался заглушить тоску, прятать в своих мыслях её образ, словно неумолимый призрак из прошлого.
Но пришёл день, когда наши пути пересеклись вновь. В тот миг, который казался мне невозможным, всё мое старание завести новую жизнь рассыпалось, как карточный домик. Внутри поднялась буря эмоций, затопив меня воспоминаниями о светлых моментах, о том, что когда-то связывало нас. Я понял, что всё это время бежал не от неё, а от себя, от своего сердца, которое снова забилось с прежней силой.
После тяжелой ночи я решил во что бы то ни стало выяснить о ней больше, начав с Андрея. Я пришел к нему в офис пораньше и с осторожностью задал вопросы о семье, постепенно подбираясь к теме Марины. Когда Андрей рассказал о своей жене, о новорожденном ребенке и о том, как у них все хорошо, я вздохнул с облегчением. Далее я узнал, что Марина работает на него, помогая с делами фирмы; она лучшая подруга его жены . Я осторожно выпытал у Андрея и то, что Марина не замужем и воспитывает двоих близнецов . О её муже он предпочел ничего не рассказывать, заявив, что не вмешивается в «женские дела».
За нашим разговором в кабинет стремительно ворвалась моя Маринка. "Хм, моя" — подумал я, и это звучало весьма интригующе.Она застыла на пороге, заметив меня, и попыталась изобразить равнодушие, направившись к Андрею. Меня охватило глубокое раздражение; я не мог отвести взгляд от ее лица. Подписав документы, она развернулась, намереваясь уйти, но Андрей неожиданно произнес, что сегодня на ужин он с женой пригласил меня , и что она также ожидается, без права на возражение. В тот миг она словно превратилась в камень: пальцы ее сжали папку с таким напряжением, что костяшки побелели. С трудом и с явным недовольством произнесла, что придет, и поспешно покинула кабинет. Я мысленно улыбнулся, осознавая, что попалась ты, Маришка.И все же, я надеюсь, что смогу с тобой поговорить и понять, что же произошло тогда.
Весь день я предвкушал этот вечер. Работа не шла ни в малейшей степени, я нервно дергался, прокручивая в голове все возможные варианты развития событий, надеясь, что всё прояснится.Но вот все вышло как-то нетак. Она немного опоздала, но вошла, излучая ту мягкую домашнюю теплоту, что окутывает душу. Я ловил себя на том, что очарован , не в силах оторвать взгляда от нее на протяжении всего вечера. Она казалась странной, словно впавшей в некое забвение, стремясь укрыться от общения. Я заметил, как ее руки легонько дрожат. Ее глаза блуждали, избегая взгляда собеседников, а губы, хотя и пытались выдать улыбку, были не в силах скрыть напряжение.Каждый раз, когда в разговоре возникали весёлые ноты или лёгкий смех, она будто исчезала еще глубже в свою оболочку. Я пытался наладить с ней контакт, но она словно была укутана в облако неуверенности. Вокруг нее витал невидимый барьер, который ни одно слово не могло разрушить.
Так она провела весь вечер в тишине, а затем, словно решив сбежать от чего-то, стремительно направилась в кухню, чтобы заняться посудой. Я не мог упустить этот шанс заговорить с ней и, собравшись с духом, пошел за ней. Но, встретив взгляд, полный ненависти, меня вдруг словно выбросило за рамки разумного. Я схватил её за руку, словно желая удержать не только её, но и свои мысли, и стал задавать вопросы, от каждого из которых вскоре начинал испытывать глубокое сожаление. Но остановиться не было в моих силах – слова вырывались сами собой, как будто были давно заперты в душе, жаждущей быть услышанной. В тот момент пространство между нами наполнилось напряжением, будто две силы боролись за контроль, оживляя общение, которое, казалось, уже потеряло свою надежду.