Вьюга устала бушевать после трех дней безумства. Успокоившись, она уступила место тихому солнечному морозному утру. Снег заискрился от солнечных лучей до боли в глазах. Римма стояла у окна, любуясь белоснежным покрывалом земли, которое поблескивало тысячами мириад.
— Тебе нравится слушать, как скрипит снег под ногами? — спросила она Влада.
— Как скрипит снег? Я никогда над этим не задумывался.
— Тогда идем во двор, — предложила Римма. Ее глаза заблестели так, словно она предложила сделать что-то озорное и веселое. — Я тебе гарантирую, что понравится!
— Слушать скрип под ногами? — удивленно спросил он.
— Да, да! Именно это! Одевайся!
Они вышли во двор, от солнца, отраженного в каждой снежинке, зажмурились, но глаза быстро привыкли к яркому свету, и Римма потянула Влада за руку на волнистую нетронутую поверхность зимнего покрывала земли.
— Будем первопроходцами! — задорно, по-детски, сказала она, ступая в снежный перемет.
Снег обозвался легким приятным поскрипыванием под ногами.
— Слышишь? — Она взглянула на Влада. — Скрипит! Они ходили по снегу, вслушиваясь в музыку зимы, написанную недавней вьюгой. Влад думал о том, что никогда бы ему в голову не пришло слушать поскрипывание снега как мелодию. Римма напевала какую-то незатейливую песенку, и они в такт ступали по снегу под это музыкальное сопровождение. Они веселились, будто вернулись в детство, обсыпали друг друга снегом, который попадал за ворот, запорашивал лицо, одежду, а потом падали в сугроб и лежали, словно на огромной мягкой перине, устремив взгляд в синеву неба.
— Скажи мне, что теперь ты любишь музыку зимы, — сказала Римма.
— Спасибо, что научила меня слышать ее, — отозвался Влад.
— В жизни много прекрасного, которого мы не замечаем.
— Ты меня учишь быть внимательным, — полушутя произнес Влад.
— Ждать время, когда придет радость, не надо, ее нужно создавать самим, и тогда каждый прожитый день будет в радость. К примеру, сегодняшний день. Ты мог бы просто пройти и не заметить, как снег украшен блестками, не услышать, какую мелодию приготовила нам природа.
— Ты права. Я бы никогда не стал прислушиваться к скрипу снега под ногами.
— Иногда самые обыденные вещи могут приносить радость. Согласен?
— Полностью! Идем в дом, а то замерзнешь, — предложил Влад.
— И будем пить чай на травах, вспоминая лето?
— Как скажешь!
Влад поднялся, подал руку Римме. Вскоре они позавтракали, согрелись горячим напитком с медом, разожгли камин.
— В этом доме у меня есть любимые места, — сказала Римма, удобно усаживаясь на полу у камина. — Угадаешь какие?
— Первое и любимое — это то, где ты сейчас сидишь.
— Правильно. Здесь очень мягкий коврик и тепло очага. Второе?
— На этом диванчике.
— Похоже, что мои вопросы очень легкие. Третье?
— У большого окна, выходящего в сад. Четвертое — возле аквариума. Правильные ответы?
— Конечно! Ты теперь знаешь все мои тайны! — игриво-обиженно ответила Римма.
Ее глаза погрустнели. Влад не знал главного — она неизлечимо больна. Римма уже не раз порывалась сказать ему об этом, но что-то ее останавливало. В итоге она решила не говорить Владу о болезни — ему это было ни к чему. К тому же скоро все само собой закончится. Она не хотела об этом думать и просто жила сегодняшним днем, наслаждаясь каждой минутой, проведенной рядом с ним. Они так увлеклись общением, что Влад часто забывал отпереть входную дверь во двор, и тогда тетя Валя с мужем не могли попасть в дом. Им хотелось уединения, которое не тяготило, напротив, обогащало каждого из них день ото дня. И только по ночам Римма с ужасом вспоминала, что ее дни истекают с молниеносной скоростью.
За окном шел дождь, холодный, унылый, скучный. Римма стояла у окна, скрестив руки на предплечье.
— Какая была красота… Теперь дождь все смоет, — сказала она задумчиво.
— Тебе не холодно? — спросил Влад.
— Немножко зябко.
Он принес ее любимый мягкий клетчатый плед, бережно накинул на плечи, завернув тело, как кокон. Он обнял женщину, придерживая покрывало. Влад смотрел на ее тонкую нежную шею, чувствовал успокаивающее тепло ее тела. Что-то было в ней опьяняюще женское, оно притягивало, манило к себе, и он не сдержался — коснулся губами нежной кожи шеи. Он почувствовал, как на миг замерло ее дыхание, и в отражении стекла увидел, как Римма блаженно прикрыла глаза. Влад повернул ее лицом к себе, помотрел на нее, и женщина открыла глаза цвета шоколада. Римма видела, как он смотрит на нее нежным, трепетным взглядом, и от этого кругом шла голова. Она была нежна и привлекательна, и Влад уже был не в силах себя сдерживать. Их губы слились в поцелуе, нежном, как лепестки цветов. Римма не сопротивлялась, когда его сильные руки подхватили ее, оторвав от пола, понесли в спальню. Она обвила его шею руками и не заметила, как очутилась на большой кровати. Римма сбросила с себя плед и отдалась необузданной власти его рук и губ. От Влада исходил тонкий запах хорошего одеколона, и это пьянило ее еще с большей силой. Его пальцы словно изучали все изгибы ее тела, и в его руках Римма чувствовала себя бесценной, самой хрупкой вещью в мире. Его пальцы нежно поглаживали шелковую ткань трусиков, касались каждого миллиметра ее тела, словно пальцы музыканта дорогого инструмента. Он ласкал ее теплыми, влажными губами, заставляя тепло разливаться по всему телу, и Римма растворилась без остатка в его объятиях. Она слабела в его нежных и в то же время сильных руках, обвила его шею руками и отдалась с чувственностью и нежностью. Легкий стон вырвался из ее уст от нахлынувшего желания, и они помчались навстречу новому, неизведанному чувству, которое объединило их двоих…