Римма загадочно улыбнулась и пожала плечами.
— Если честно, то я тебя не понимаю, — сказала Люба.
— Мы… Мы как две души, настроенные на одну струну, — произнесла Римма.
— Да, но…
— Что «но», Любонька? Разве было бы лучше, если бы я оставшиеся дни провела в этих стенах, жалея себя и заранее оплакивая? Нужно жить сегодня, а не завтра и послезавтра! Не зацикливаться на своих бедах, болезнях и неудачах, помня, что они тянут назад и тормозят движение вперед. Понимаешь?
— Извини, не совсем, — растерянно произнесла Люба. — В любом другом случае можно было бы понять, но сейчас…
— Люба, моя ты хорошая! Иногда нужно пользоваться правилом воздушного шара — выбросить все лишнее, чтобы взлететь. Вот я и отбросила все: тревоги, разочарования, диагноз… И знаешь, стало намного легче. Если ты считаешь, что я забыла о болезни, то ошибаешься. — Римма посмотрела на подругу и улыбнулась уголками губ. — Я все помню, но не зацикливаюсь на ней… Я поняла много чего только сейчас и пришла к выводу, что жизнь должна быть наполнена не прозябанием, как было у меня, а эмоциями и чувствами.
— Ты хочешь сказать, что живешь сегодняшним днем?
— Да, именно так. А как мне жить по-другому, когда неумолимо идет обратный отсчет?
Люба молчала. Она думала о том, что плохо знала подругу. Она и не предполагала, что тихая и спокойная Римма, готовая идти всем на уступки, всегда соглашаться с мнением мужа, может быть такой рассудительной и, главное, сильной. Люба подумала, что она никогда бы так не смогла, окажись на месте Риммы, она бы сразу впала в отчаяние и опустила руки. Люба обняла подругу за плечи, уткнулась лицом ей в шею.
— Римма, ты… Ты — настоящая… Ты сильная, умная и красивая. Я счастлива, что ты у меня есть, — сказала она, подавляя внутреннее волнение. — И я тебя люблю.
— И я тебя, Любонька, — ответила Римма.
Римма сидела на подоконнике напротив Влада. Она была в своей любимой пижаме с желтыми солнышками и говорила о том, что с годами красота тела увядает, а души — никогда. Влад слушал ее невнимательно, что случалось с ним крайне редко. Он смотрел в ее лучистые глаза и удивлялся новому чувству. Ее взгляд как звезды на ночном небе, и не было защиты от его обаяния. Римма после душа, с мокрыми волосами, в этой пижамке, без грима, ему очень нравилась. Она была настолько домашней, спокойной и нежной, что он боялся дышать, чтобы она не встала и не ушла. У нее было такое открытое и беззащитное лицо, что Владу все время хотелось сделать для нее что-то приятное. Римма говорила о чем-то так увлеченно, что на щеках появился легкий румянец. Влад вслушивался в каждую нотку ее голоса, чистого и нежного. Она растягивала слова, и ему казалось, будто он наполняется нежной музыкой.
— Ты меня не слушал? — Римма посмотрела ему прямо в глаза.
— Слушал, — улыбнулся он, — и даже очень внимательно.
Римме безумно нравилась его улыбка, широкая, искренняя, лучезарная. Она была ужасно обаятельная, от нее замирало сердце. От прикосновения его взгляда у нее все млело внутри, и казалось, что он читает ее мысли, угадывает малейшее желание. Влад смотрел на нее ласково, чуть насмешливо, и она рассмеялась.
— Похоже, что я говорила сама с собой.
— Нет, со мной! — сказал Влад.
Он подошел к ней, стал на колени, поцеловал кончики каждого пальца с прозрачным, чуть-чуть розовым ногтем. Римма наклонилась к нему, почувствовала знакомый волнующий запах. Он поднялся, взял ее на руки, понес к камину. На пушистом коврике он коснулся губами ее шеи, прильнул к мягким губам. От его жаркого от страсти дыхания по телу прокатились волны желания, нахлынули на истосковавшееся по ласкам тело, неудержимо понесли в мир страсти. Последние ее мысли растворились в ласках, жар двоих тел смешался в одно целое и понес их в прекрасный мир…
Римма вновь заняла удобное место на подоконнике, Влад — напротив. Она сказала, что погода снова будет меняться.
— Такая непостоянная зима, — задумчиво произнесла она. — Мы с тобой познакомились полтора месяца назад, и за это время много раз была метель, наступали морозы, снег падал и таял… Так было, есть и будет потом.
— Что ты имела в виду под словом «потом»?
— Потом? — повторила Римма. Она часто так делала: повторяла вопрос, выдерживала паузу, затем отвечала. — Было до нас в этом мире, так будет и после нас.
— Откуда такой пессимизм? А?
— Философы говорят: что у нас внутри, то и снаружи, — словно пропустив его вопрос мимо ушей, произнесла женщина. — Если ты радуешься этому миру, переменам погоды, этому вечеру, снегу, дождю, даже вьюге, то и душа наполняется позитивом, а люди вокруг тебя тоже начинают светиться.