— Рядом с тобой невозможно быть тусклым. Ты — необыкновенная женщина! — без нотки фальши в голосе сказал Влад.
— Моя душа много лет жила в заточении какого-то пространства, в узком и тесном мирке, где не было места счастью, любви, а истинное лицо было спрятано под маской.
— Маской чего?
— Маской той жизни, которую я сама себе выбрала.
— Ты можешь ее снять и быть собой, жить жизнью, которой тебе хочется, а не придуманной — впереди еще столько времени!
— В том-то и проблема! Не в моей власти распоряжаться временем, а его, к сожалению, у меня осталось совсем немного.
В голосе Риммы прозвучали грустные нотки. Влад не сразу понял смысл ее слов, а когда осознал, посмотрел удивленно. Она поняла его немой вопрос, встала лицом к окну.
— Мы все уйдем в то время, которое нам предназначено. Я жила во лжи, в придуманном мире, а теперь, перед уходом, хочу остаться самой собой, чтобы хотя бы перед Всевышним предстать без маски на лице.
Влад задержал дыхание и с тревогой посмотрел на Римму. Похоже, она говорила о серьезных вещах, и он подошел к ней сзади, обнял за плечи, оперся подбородком о ее плечо. Влад услышал, как по ее телу пробежала мелкая дрожь.
— О чем ты, Римма? — спросил он тихо.
— У меня онкология.
Он повернул ее к себе, пристально посмотрел в глаза.
— Что-о-о? — произнес он упавшим голосом.
— Ты не ослышался, и это правда… Рак. Последняя стадия.
Его глаза расширились, горло до боли сжало тисками.
— Я… не верю, — выдавил он из себя.
— Правда, Влад.
— Но ведь… можно вылечиться.
— Поздно. Я опоздала. Опоздала во всем: жить, любить, лечиться.
— Никогда не поздно! Мы сделаем все, чтобы тебя вылечить… Я сделаю… Я найду тебе лучших врачей… Сейчас медицина сильна в этом… — взволнованно и сбивчиво заговорил он, глядя в грустные и теплые глаза.
— Влад, вернись в реальность — поздно что-то делать.
Он схватил ее за плечи, встряхнул, его глаза стали влажными.
— Скажи, что это не так! Скажи мне, что это неправда! Ты врешь?! — вскрикнул он.
Римма молча отрицательно покачала головой. Влад обхватил ее руками, крепко, до боли обнял, прижал к себе.
— Нет, этого не может быть! Я тебя никому не отдам! — сумел он сказать до того, как спазмы сжали горло, подавив своей силой все слова.
Римма не могла видеть, как по щекам Влада побежали соленые ручейки, как он уткнулся лицом в ее пышную шевелюру, чтобы спрятать их, как его лицо перекосилось от неимоверной душевной боли и отчаяния…
В тот вечер они снова сидели у камина. Свет не включали, и блики от огня играли по их лицам, стенам и мебели.
— За короткий промежуток времени я прошла тропой воспоминаний о своей прожитой жизни и сделала выводы, — тихо говорила Римма, прильнув к Владу. — Я поняла, что жила неправильно… Нужно было не обращать внимания на то, что обо мне скажут другие, что думают они, а делать то, что самой хочется, что считала правильным, и быть собой. До этого я вообще не задумывалась о смерти… Всегда отталкивала эту мысль от себя, словно она меня никогда не коснется и я буду жить вечно. Казалось, что все еще впереди и когда-то я стану счастливой… А ведь мы счастливы настолько, насколько сами хотим этого… Счастье… Оно в самом малом… Например, можно просто сидеть и греться у костра, а можно быть счастливой от его созерцания рядом с человеком, который тебя обнимает.
Влад не перебивал ее. Он вслушивался в каждое слово Риммы, пытаясь до конца осознать услышанную новость. Он тоже никогда не задумывался о смерти. В его понятии она должна прийти к нему, когда он будет стариком, немощным и уставшим от жизни. Римма перевернула все в нем, вывернула наизнанку душу, открыла глаза на жизнь и жестокую реальность. Он знал, что нельзя допустить, чтобы Римма, такая молодая, красивая и умная, ушла из жизни так рано.
— Мой уход меня уже не так страшит, как раньше, — продолжила женщина после паузы. — Моя душа стала свободной, с лица снята маска… Я поняла, что когда у тебя неудачи, какое-то жизненное испытание, то время растянуто до невозможности, а в счастье оно сжимается, как пружина.
— Ты сейчас счастлива? — глухо спросил Влад.
— Рядом с тобой — да, я счастлива! Могла ли я сказать до встречи с тобой, что я жила? Не факт. Лишь на пороге вечности я поняла, что такое жизнь и как это быть счастливой.
— Я тоже узнал, что такое счастье… Это когда рядом с тобой человек, без которого ты не можешь жить и дышать.
Влад запустил пальцы в ее волосы, нежно пропустил пряди между ними. Ему хотелось сделать что-то немыслимое, сверхъестественное для этой женщины, которая за короткое время перевернула все его сознание и должна вскоре исчезнуть не только из его жизни. Он не мог допустить этого, и мысли в его голове проносились с быстротой света, пытаясь найти выход.